Читаем Круговерть бытия 2 полностью

Хотя, тут кому что нужно. Тот же Багратион требуя от своих офицеров не балетных па, а военных умений, требовал: «Для полезного действия пикой надобно быть одетым как можно легче и удобнее, без затяжки и натяжки, как наши бесцеремонные казаки»

Не прижилось! Зачем нашим офицерам пики? А задницу начальству им и в облегающих белых колготках лизать удобно. Оттого свободная одежда казаков стала возбуждать злобные насмешки регулярных чинов. Она казалась вульгарной, азиатской.

«Словестностью», которую в армии солдат заставляли учить наизусть, мы не занимаемся, шагистикой тоже. Нас, казаков, учить — только портить. В то время как солдатские полки имели развернутый строй, как первоначальное построение и строй для атаки, колонны маневренные и походные, сомкнутые и разомкнутые справа и слева, рассыпной строй, управлялись командами и сигналами, мы, казаки, не имели никакого строя.

Казачий полк становился кучей или кучами посотенно. Этого вполне достаточно для войны с любым противником.

Может мы вообще не военные, а ряженные скоморохи? Или наоборот. В зависимости от точки зрения. Но, естественно, у господ-офицеров Императорской русской армии преобладала собственная точка зрения. Которую они считали единственно верной.

И им было плевать, что даже по армейским уставам от казаков требовали чтобы они превосходили солдат регулярных полков в стрельбе на все дистанции, в быстроте седловки и выходе в строй по тревоге, в быстроте спешивания и посадки на коней, в продолжительности движения рысью и наметом, в рассыпном строе и лаве, в сторожевой и разведывательной службе. А так же в плавании через реки посотенно, в стрельбе верхом на всем скаку в мишень и в прочих военных дисциплинах. Это считалось само собой разумеющимся.

Опять начались от компании, подзуживаемой князем Мещерским, насмешки, подколы, интриги и закулисные движения. С прилежанием крысы, собирающей зернышки на зиму, они искали обрывки компрометирующих сведений обо мне.

А надобно вспомнить в какое время мы живем. «Николаевской реакции», когда с извращенной логикой исключительно по внешнему виду судят о человеке. И при этом от казака требовалась такая же точность и исполнительность как и от дрессированного в верности монархическому пути солдата.

Сейчас в фаворе были утонченные космополиты, люди светские, умеющие вести за ужином витиеватые беседы. К которым я не относился ни ухом, ни рылом. Или же бессловесные роботы, управляемые начальственными операторами.

В эти времена, когда идеалом становился деревянный болван на шарнирах, механическая марионетка, казаку приходилось очень нелегко. Требовалась исправность в одежде, гораздо более чем когда-либо. Казаки и в походе были затянуты в мундиры и не снимали даже в самую сильную жару своих папах и киверов.

Особенно ужасна была служба в лейб-гвардейском Атаманском полку. Вот уж где можно было сразу вешаться. Там казаков гоняли под лозунгом: «Лучше тяжкое ранение, чем Государя неудовольствие». В общем, придраться при желании у нас могли даже к столбу.

К счастью, в этом году государь благоразумно воздержался от «экскурсии в Болгарию». По экономическим соображениям. Так как на одно лишь обслуживание царской квартиры, в окружении генералов, флигель и просто адъютантов, штатских лиц, ординарцев, обслуги во главе с церемониймейстером и прочей кодлы ( прозванной «Золотой Ордой») требовалось 10 тысяч лошадей — число достаточное для двух кавалерийских дивизий.

О деньгах тут и говорить нечего. А военный бюджет в этом году с грехом пополам профинансировали только наполовину. Все в хроническом дефиците. Русская армия уже ощущала острую нехватку в оружии, снаряжении, продовольствии. Наступать было некем, да и наше наступление проходило в условиях массового падежа конского состава от бескормицы. Про страдания бедной пехоты я уже не раз говорил.

В качестве лирического отступления, надо признаться, что о навязчивом, но бестолковом контроле государя Николая I за различными мелочами в нашей армии ходят легенды. Приведу лишь один случай. Как-то раз приехал царь Николай в Пажеский корпус, над которым он шефствовал. А это было нечто вроде кадетского суворовского училища для молодежи.

Надобно сказать, что времена нынче стоят не совсем цивилизованные. В плане бытовых удобств: водопровода и канализации. Туалеты сейчас преимущественно деревенского типа «сортир», воду носят в ведрах, при помощи коромысла, а жидкие отходы с кухни собирают в «поганых ведрах», а затем выносят и выливают.

Но я уже не раз упоминал, что здешние начальники, подобно сорокам, любят все блестящее. Даже ружья, в ущерб делу, заставляют кирпичом чистить. А в военном училище на эти пристрастия налагались еще и свои славные традиции. Шаловливую молодежь, чтобы отвлечь от каверз, заставляют заниматься тяжелым и монотонным трудом. А поскольку «залетчиков» сейчас не заставишь «унитазы драить», за неимением таковых, то они драили «поганые ведра». И те блестели как новенькие. Что и ввело царя в заблуждение.