Читаем Круги на воде (СИ) полностью

— Мы жили в лесу. В небольшом домике. Тот осенний вечер, я не забуду никогда. За окнами шел ливень. Отец тогда отдал меня мальчишке-сироте, что у нас жил и наказал бежать не останавливаясь и не оглядываться, до ближайшей деревни, сказать там, что мы заблудились, что наш дом сгорел и мы сироты. Помню, как мама плакала, а отец сказал, что обязательно найдет меня, наказывая, никогда не показывать что я особенная. Помню как бежала по лесу и обернувшись увидела много людей вокруг нашего дома, дом горел, раздавались выстрелы. В тот момент я и поняла что больше никогда их не увижу. Что папа, не сдержит обещание, не придет за мной. Вместе с Лео мы так и добежали до деревни, бегала я конечно лучше чем он, хотя и был старше меня на год. Ему, как человеку, это далось нелегко, но без него я бы пропала. Не знаю, но на меня напал какой-то ступор я ни с кем не говорила, на вопросы не отвечала. Он соврал что мы брат и сестра, прикрыл сказав что я не разговариваю после трагедии. Местные жители ничего не заподозрили о моем происхождении. И хотя мы не были с ним похожи, я маленькая, хрупкая, бледная, с темными волосами и он светлый, высокий, сбитый, голубоглазый, все приняли его версию о родстве с готовностью, уж больно нежно он ко мне относился. Какое-то время мы жили у одной местной старушки. Жила она одна, детей не имела и поэтому нас приютила с радостью, отдавшись всем прелестям жизни бабушки. Пекла нам пироги, одевала, обувала. Мы в свою очередь тоже были милыми детьми. Лео всегда посильно помогал, а я была этакой красивой куклой. Ходили в школу. Я отлично понимала все, в том числе и размер благодарности который должен быть во мне к этой славной старушке. Поэтому не капризничала, но и не разговаривала. В принципе никто и не настаивал. Даже в школе, провинциальная учительница, одна на всю деревню, считала это не помехой. Училась я прилежно. Потом старушка мирно скончалась. Мы опять остались на улице мне тогда было 10. Вот здесь наши пути с ним разошлись. Нас отдали в детский дом. Меня почти сразу захотели удочерить. Конечно, этакий несчастный красивый ангелочек с огромными глазами. Двое детей в планы этой молодой бездетной пары не входили. Вот тогда за четыре года я впервые заговорила. Заговорила — это мягко сказано, я билась в истерике, кричала что без Кила никуда не пойду, что он мой брат, что это не честно. Мне пришлось давать снотворное, чтоб я успокоилась и уснула. Может под моим напором пара удочерявшая меня и сдалась бы, но на следующее утро, проснувшись, на одеяле я нашла записку от Кила, в которой он, прощался, говорил, что не хочет портить мне жизнь, что все равно я всегда останусь его любимой, маленькой сестренкой. Это был еще один удар судьбы, на этот раз меня бросили, я чувствовала себя ужасно несчастной. Казалось мир рухнул. Именно тогда я поклялась, никогда, ни к кому не привязываться. Меня удочерила та пара Альберт и Агнесса. Они оказались очень милыми людьми, я прожила у них до 16-ти. А вот потом. У меня было одно любимое место, я залазила на крышу шестнадцатиэтажки, стоящей рядом с моим домом. Могла сидеть там часами, наблюдая за людьми снующими внизу, слушая звуки города. Однажды я сидела там, на душе было как-то тоскливо, и вдруг я услышала тихие шаги. За столько лет никто не поднимался на эту крышу, а тут, на тебе. Бежать я не привыкла, поэтому пошла навстречу. И увидела высокого темного молодого мужчину — твоего брата. Уже тогда я почувствовала, что доверять ему нельзя, несмотря на то что парень был красивый, от него веяло опасностью и холодом. Ну, он мне рассказал, что каждый оборотень который не принадлежит семье, должен с шестнадцати до двадцати одного жить в стае, якобы пока не сможет контролировать голод. А дальше уже по выбору, хочешь, оставайся, хочешь, уходи. Я повелась, решив что терять мне нечего и пошла с ним, даже не забрав вещи и не попрощавшись, родители наверно и сейчас не знают, где я. Маркел, был очень дружелюбным пока мы ехали, и я даже решила, что ошиблась когда посчитала его опасным. Но как только мы приехали туда, он переменился, из гостьи я в ту же секунду стала пленницей, меня заперли в каком-то подземелье в клетке, как зверя и держали там около недели, наверно хотели запугать. Потом, когда я уже и не знала чего ждать и решила, что про меня забыли, пришли два крепких парня и притащили меня к этому… Маркел сказал, что он вожак стаи, что я особенная и помогу ему стать королем, но для этого я должна выйти за него и родить наследника. Сначала я решила, что это шутка или розыгрыш и рассмеялась, за это получила еще неделю карцера. И так повторялось раз пять или шесть, вытаскивают, спрашивают, соглашусь ли, я отказывалась, меня снова запирали. А затем я сбежала. Даже не знаю, как у меня это вышло, просто они наверно потеряли бдительность, решив, что я не опасна. Я смогла убежать и скрыться. Вот в принципе и все. Потом начались постоянные погони, преследования. Мне удавалось убежать, а затем все прекратилось, я стала жить в том городе, завела подругу против своих же правил. И дождалась вас, на свою голову. Вот, — Лия закончила повествование робко подняв глаза на Алара. Открывать душу, лишь сначала было нелегко, поняв что парень ее не осуждает, а понимает, рассказ дальше полился как на одной ноте, оставив все неудобства где-то позади, сейчас же, вылив все это, Ливия опять почувствовала страх, не зная как отреагирует Ал. Затянувшаяся пауза вносила еще больше неловкости в этот момент. — Вот, — еще раз тихо повторила она.