Новый начальник штаба сухопутных сил генерал Гальдер оставался человеком консервативных кругов, но он мог лишь информировать политически близких людей. Генерал Гальдер, адмирал Канарис и статс-секретарь Министерства иностранных дел, бывший морской офицер Эрнст фон Вайцзеккер остались тройкой в государственном руководстве Германии, которая регулярно устраивала тайные совещания и конспиративные встречи с «доктором» (Герделером).

Летом – осенью 1938 г. противоречия между Гитлером и правыми кругами достигли такой напряженности, что военное руководство готово было отстранить Гитлера от власти, о чем даже секретно сообщило англичанам и французам. Только молниеносный успех Гитлера в Мюнхене устранил угрозу переворота. Невероятные удачи нацистов примиряли с Гитлером консервативных политиков, военных и капиталистов, но в случае политических расхождений с Гитлером олигархи, бюрократы и генералы были просто бессильны.

Через шесть лет, когда стало ясно, что война проиграна и нужно как можно быстрее устранить Гитлера, эти же круги организовали попытку его убийства и государственного переворота. Попытка была жалкой и показала, что наци опираются на достаточно широкую поддержку и крепко держат рычаги власти.

Термидор

«Пролетарский эпизод» – первая опричнина

В конце 20-х годов XX века и оппозиционеры-троцкисты, и социал-демократическая российская эмиграция много писали о возможности термидорианского переворота в СССР. Искали признаки перерождения классовой природы советской власти, указывали на Тухачевского или Буденного как на вероятных вождей мелкобуржуазной военной диктатуры. Схема перерастания якобинской диктатуры во власть коррупционеров, а следовательно, всевластие красного Наполеона, буржуазного по сути, казалась самой вероятной перспективой эволюции «социализма в отдельно взятой стране».

Если бы на протяжении года или двух Сталин

• расстрелял руководство партии, армии и Чека – ОГПУ, почти всех участников всех партийных съездов, оставив десяток безвредных старых большевиков;

• сломал сопротивление непокорных регионов, в частности Украины, уморив голодом несколько миллионов людей;

• вернул отмененные революцией паспорта и прописку, запретил крестьянам выезжать из своих сел и обложил их трудовыми повинностями в больших государственных латифундиях и продовольственными и денежными налогами;

• вернул офицерские и генеральские звания, старую униформу и золотые погоны;

• провозгласил себя генералиссимусом, а народных комиссаров – министрами;

• распустил Коминтерн;

• вернул идеологию российского патриотизма, а евреев отстранил от руководящих должностей и провозгласил борьбу против сионизма и космополитизма – то, вне всяких сомнений, политические акции Сталина были бы названы переворотом.

И все это Сталин сделал. Но реализовано все это не сразу, а на протяжении многих лет.

Был ли это тот термидор, о котором столько писалось и говорилось?

Можно отметить несколько крутых политических поворотов, сопровождаемых радикальными кадровыми изменениями. Первый из них абсолютно не похож на тот «мелкобуржуазный термидор», предсказываемый и Троцким, и Даном и которого ожидали правые и левые политики Запада от нэповской России.

Целую эпоху 1928–1933 гг. после устранения последних представителей старой ленинской гвардии из политбюро и резкого изменения курса справедливо было бы назвать Великим переломом, как характеризовал Сталин 1929 год. Это было время первой пятилетки, в ходе которой осуществили «шоковую хирургию».

Подобный период предусматривался ультралевыми партийными литераторами задолго до 1929 года. По аналогии с «первоначальным капиталистическим накоплением» (Маркс) эпоху, которая должна была обеспечить социалистический прыжок к бурному развитию производительных сил путем ограбления и пауперизации крестьянской «мелкой и средней буржуазии», Евгений Преображенский назвал «эпохой первоначального социалистического накопления». Сталин на протяжении первой пятилетки круто свернул с ленинско-бухаринского реформизма к «первоначальному социалистическому накоплению», но с непредсказуемыми жестокостью и радикальностью.

Хлеб – государству

Поворот начался в январе 1928 г. введением по решению политбюро режима «чрезвычайных мероприятий» на селе, то есть возвращением к политике насильственного изъятия «хлебных остатков» особыми продовольственными отрядами вместо нормальной закупки зерна. Крестьян, которые отказывались «продавать» таким образом хлеб, «судили» за спекуляцию.