Добившись наконец победы на востоке, выведя из строя Россию и завладев ресурсами Украины, немецкое командование оставило для оккупации огромной территории 34 дивизии и направило человеческие и материальные ресурсы для разгрома Антанты. 3 марта 1918 г. делегация Советской России подписала в Бресте мирный договор, а 21 марта началось наступление немецких войск на Западном фронте.

Генерал-фельдмаршал фон Гинденбург

Организатором операций был генерал Людендорф, умный и энергичный командующий, который вместе со своим начальником Гинденбургом уже тогда стал символом немецких побед. В 1916 г. пожилого Гинденбурга назначили начальником Генерального штаба, Людендорфа – генерал-квартирмейстером; фактически он стал теневым хозяином штаба, занимавшимся вопросами оперативной деятельности вооруженных сил Германии. В командовании Людендорфа было немало слабых мест – он не умел использовать неожиданный успех, слишком боялся за фланги, неверно оценивал замыслы и возможности противника, не понимал значения танков. Но каковы бы ни были недостатки Людендорфа-командующего, дело было совсем не в них: немецкая армия могла избежать разгрома только в том случае, если бы ее противник действовал очень неумело.

Боевые действия, чрезвычайно напряженные и кровопролитные, на фронте свыше 400 км при участии 6 млн человек, с применением газов, самолетов и танков, огромного количества пушек и пулеметов, продолжались 235 дней. 18 июля 1918 г. французы нанесли мощный контрудар, после чего союзники полностью перехватили инициативу.

26 сентября союзные войска перешли в общее наступление.

За это время немецкая армия полностью исчерпала свои материальные и духовные ресурсы и очутилась на грани катастрофы. Немцы побежали в беспорядке, проклиная кайзера и генералов. С ужасом немецкое командование констатировало, что войско неуправляемо и война проиграна.

Генерал Э. Людендорф

Наступил коллапс и в Австро-Венгрии. Союзные войска легко вышли с греческого плацдарма через всю Сербию в долины Дуная. 29 сентября перемирие подписала Болгария, 30 октября – Турция. 3 ноября Австро-Венгрия капитулировала.

В начале октября немецкое правительство обратилось к Вильсону с просьбой о немедленном перемирии.

8 ноября на маленькую станцию в Компьенском лесу неподалеку от Парижа прибыла немецкая делегация для подписания перемирия. А в Берлине, Мюнхене, Киле – главной базе флота – уже не было имперской власти. Перед зданиями Рейхстага и правительства волновалась огромная толпа, кайзер сбежал, 9 ноября «красный» принц Макс Баденский от собственного имени заявил об отречении Вильгельма и назначил рейхсканцлером социал-демократического лидера Фридриха Эберта; в середине дня в рейхстаге глава Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Шайдеман провозгласил республику, а с балкона Берлинского замка Карл Либкнехт – Социалистическую республику. 11 ноября было подписано перемирие, и военные действия, которые продолжались 51 месяц и 2 недели, закончились.

Американский солдат обыскивает трупы немцев

Даже поражение России и использование ее ресурсов не смогли спасти Германию в войне на исчерпание сил. Шанс выиграть был утерян, когда война практически перестала быть игрой, сведясь к предельно напряженному соревнованию военных экономик и моральных ресурсов.

Зато вселенская катастрофа, развязанная авантюрными игроками, вывела на авансцену истории призрак коммунизма.

В ноябре 1918-го на улице Берлина, возле Бранденбургских ворот

Теперь он мог или выполнить свои угрозы, или перестать быть привидением, воплотившись в мировые структуры или, по мере возможности, сосуществуя с ними.

Россия меняет ориентиры

Декрет о мире содержал обращение Совета Народных Комиссаров к правительствам и народам мира немедленно закончить войну «миром без аннексий и контрибуций», на основе признания права наций на самоопределение, но было непонятно, как к этому отнесется Германия с союзниками и как вообще можно ввести мир односторонним декретом. Если Декрет о земле можно было понимать как призыв к реальным действиям – грабежу помещичьих имений и раздела земель, провозглашенных «Божьими», или же общенациональным достоянием, – то Декрет о мире оставался пропагандистским призывом. За настоящим документом скрывались не столько конкретные политические расчеты, сколько общие идеологические концепции.