Он откачнулся от стены, перекинув свой центр тяжести над пустотой. Потом снова замахал руками по направлению к стене. Постепенно он перевешивался вперед. Я слышал даже сквозь свист ветра, как его ладони колотят по камню. И его вопль.

Никого поблизости не было.

Он кричал мне.

Я посмотрел вверх. Том ждал. Я спросил:

— Вы хорошо закрепились?

— Трещины нет, — сказал он. — Но все равно держусь. — Голос у него дрожал, и мне это не понравилось. Но ничего не поделаешь. Я сообщил ему, что собираюсь предпринять.

Потом я пошел.

Между мной и Гвином была горизонтальная впадина футов в пятнадцать. Скала была отвесной, но в ней имелась хорошая трещина для рук и несколько выступов для ног. Я двинулся, разговаривая с ним так, как говорил с перепуганными ребятами на "Лисице", — нормальным тоном, как будто ничего не происходит. Опоры для рук больше не было. Опоры для ног попадались реже. Осторожно балансируя, как следовало бы Гвину, я продолжил путь на цыпочках. Вот она, трещина. Теперь дело пойдет легко.

Я подошел так близко, что слышал его дыхание. Он шипел, как гусь.

— Ну вот, — сказал я успокаивающе, насколько это возможно, когда глотка у тебя пересохла. — Все в порядке. Сейчас вас вытащим.

Под черной щетиной его лицо было белым как простыня. Рот открывался и закрывался. Он не мог произнести ни звука. Я приблизился к нему. Высоко надо мной стоял Том, вид у него был надежный.

— Сейчас мы с вами свяжемся, — сказал я. — Освободите живот, чтобы я мог дотянуться до пояса.

Он посмотрел на меня, потом в другую сторону.

— О Боже, — сказал он. Потом двинул левой рукой. Я думал, он сейчас прижмется бедром к скале, чтобы я мог дотянуться до петли у него на поясе.

Но он этого не сделал.

Наоборот, он уцепился левой рукой за мое плечо и оттолкнулся так, что смог отскочить в сторону, где трещина становилась уступом — достаточно широким, чтобы он мог сесть на него и разрыдаться.

Он оттолкнулся как следует. Если бы я ожидал толчка, я бы потверже встал ногами в трещине. Но я его не ожидал и к тому же давно не тренировался. Я почувствовал, что соскальзываю со скалы и лечу в пустоту.

Внезапно скала огласилась воплями. "Хорошо закрепились?" — подумал я. Потом я оказался на конце веревочной петли, мое правое плечо врезалось в скалу, и было ужасно больно.

Кроме боли было что-то еще. Что-то было не так.

Мое лицо было прижато к холодной, шероховатой поверхности скалы. Внизу лежал берег — желтая полоска, в которую вгрызались голодные маленькие волны. В животе у меня все перевернулось: я понял, что не так.

Скала двигалась мимо моей физиономии.

Я поглядел вверх. В глаза мне посыпались камешки. Камешки, летевшие из-под пары ботинок. Ботинок Тома. Плохо закрепился, подумал я. Скользкий выступ. Скрюченными пальцами я пытался вцепиться в скалу.

Но скала была отвесной, уцепиться было не за что.

Сердце, казалось, вот-вот выскочит у меня из груди. Наверху Том сползал с земляного склона. Я слышал его голос — отрывистый лай, зовущий на помощь. Но видел я только черный камень, поросший желтым лишайником, который скользил мимо все быстрее, быстрее...

Потом рывок, и скольжение прекратилось. Я весь трясся, медленно поворачиваясь в пустоте. Полная тишина, только белые чайки кричат внизу да в отдалении рокочет море.

Сверху послышался голос. Голос Отто, спокойный и уверенный.

— У меня на веревке скользящая петля. Мы вытянем тебя на уступ слева. Оглянись, увидишь.

Я оглянулся и увидел. Прекрасный уступ, широкий, как шоссе.

— Потом поднимешься, и может быть, кто-нибудь даст тебе поесть.

С трясущимися коленями я выбрался наверх. Гвина тоже кто-то втащил на скалу. Он предложил мне почти все свои бутерброды, а затем отвел в сторону, огляделся, не слышит ли кто, и сказал:

— Спасибо, Билл. Я вам очень благодарен. — Он говорил искренне. — Если я могу что-то сделать для вас...

Я похлопал его по плечу и сказал, чтобы он перестал дурить. Но потом, уже дома, я поблагодарил Отто. Безусловно, он спас мою шкуру, и Тома тоже.

— Фигня, — сказал он. — Это ты спас меня. Чем бы я зарабатывал на жизнь, если бы он из-за меня погиб?

Я лег спать рано. Люди, спасающие мою жизнь, мне были гораздо приятнее, чем люди, пытающиеся меня убить.

Глава 11

Я проснулся промозглым утром. Сборная "Глоуб" проделывала зарядку в густом сером тумане. Я побрызгал освежителем в фургоне, повернул ключ зажигания и открыл окно. Снаружи стоял Отто.

— До встречи в Финляндии, — попрощался я.

Он улыбнулся добродушной широкой улыбкой, капли дождя стекали с его жесткого лица.

— Ну нет... Если ты хоть что-нибудь соображаешь, — ответил он.

Я выжал сцепление и оставил бизнесменов кашлять в облаке выхлопных газов. На главном шоссе уже было не проехать от туристов, которые глазели на облака и удивлялись, куда подевался Кейдер-Идрис.