Я молчал, задумавшись. Когда мы выехали на шоссе, грузовик увеличил скорость, и скоро на горизонте показался Иерусалим. Я вздохнул с облегчением.

На следующее утро меня разбудил телефон. Голос на другом конце провода срывался и дрожал — голос Хасана.

— Они вернулись, — выговорил он, — они сожгли деревню. Мой брат ранен в голову.

Я попытался что-то сказать.

— Свиньи! — выкрикнул Хасан. — Ненавижу вас всех!

Раздались прерывистые гудки. Я стоял босиком на холодном полу, испытывая тошнотворное чувство вины и стыда. Офицер хорошо знал свое дело. Он знал, что все, что случится после шести часов, не новость. Он убедил меня в том, в чем я сам хотел быть убежденным. Во всем был виноват только я.

Снова затрещал телефон. В Иерусалиме меня разыскал Маркин Карр:

— Нужны подробности кровавой драмы...

Я бросил трубку. Вся Англия, все эти почтенные буржуа сейчас жевали тосты с джемом и между делом готовы были проглотить печальную историю о Хасане. Черт возьми! Как будто специально, чтобы не особенно повредить их пищеварению, я согласился уйти слишком рано, и теперь брат Хасана умирал с пулей в черепе.

...Я не хотел сердиться на Клодию. Она прекрасно знала мои больные места, а я так устал, что был не в состоянии притворяться.

— Какого черта ты сюда пришла, если я тебе так надоел?

— На уик-энд, — повторила Клодия. — Отремонтирую яхту, продам, и больше ты меня здесь не увидишь.

Она повернулась. Ее серые глаза были холодны и расчетливы.

— Ах так! — сказал я.

— Да, так, — ответила она.

Последовало напряженное молчание. Я всегда знал, что дело для Клодии прежде всего.

— Может, ты хочешь выпить? — предложила она.

Мне не хотелось спорить. В сущности, она права. Почему бы не выпить?

Мы пошли в "Дыру". Кирк — нынешний хозяин бара — с равнодушной небрежностью обслужил нас и еще каких-то двух бродяг. Потом мы вернулись на "Лисицу" и занялись любовью. В сексе, как, впрочем, и во всем остальном, Клодия стремилась к стопроцентной эффективности. Она была подобна хорошо отлаженному компьютеру и успокаивалась, лишь выполнив всю программу.

Наконец насытившись, Клодия откинулась на подушку и закурила сигарету. Секунд пять я сбоку смотрел на ее четкий красивый профиль.

Клодия любила сильных, тех, кто не уступает места на беговой дорожке. Тиррелл сошел с дистанции, поэтому Тиррелл годился всего лишь для развлечения.

Сектор Газа был для меня шоком, от которого я так и не смог оправиться. Меня словно подбили на лету. Я был уничтожен морально.

Клодия и я — мы оба были своего рода нравственными уродами. Может быть, поэтому мы и сблизились.

Я заснул, а когда очнулся, Клодии уже не было.

Я принялся звонить по телефону. Инспектор по делам несовершеннолетних, наблюдавший за Мэри, не знал, где она находится. Родители тоже не знали и не хотели знать. Полиция Медуэя, напротив, очень этого желала, но не могла найти ее. Ни один из номеров, оставленных мне Дином, не отвечал.

В пятом часу я бросил это бесполезное занятие, побрился — впервые со дня пресс-конференции в Чатеме, — плеснул себе в лицо пригоршню ледяной воды, надел кремовую рубашку и темно-синий костюм. В этом костюме я брал мое последнее интервью у панамского экс-генерала Норьеги. Потом я взял с книжной полки ключ от своего старого фургона, напялил неизменные рыбацкие ботинки и сошел на берег.

Моя машина стояла на автостоянке. Стартер зачихал и закашлял. Машина была старая — большой фургон с ржавыми заплатками. Я продал свой "БМВ", когда покончил с журналистикой. Для перевозки якорных цепей и прочих необходимых на "Лисице" вещей "БМВ" был слишком мал. Мотор наконец взревел, и фургон, подняв облако пыли, тронулся с места. Я выехал со стоянки и покатил по шоссе.

Глава 4

Пултни когда-то был маленьким, аккуратным рыбачьим поселком из тех, где любят проводить время туристы и рыболовы. Пятнадцать лет назад сообразительные торговцы недвижимостью поняли, чего стоит эта гавань в форме подковы, спасательная станция и высокие каменные коттеджи. Сейчас дома сменили владельцев и стоили столько, сколько рыбаки зарабатывали за всю жизнь. Сегодня в гавани Пултни пара рыбачьих лодок соседствует с десятком пластиковых яхт. Ухоженную, обсаженную цветами набережную города облюбовали торговцы моделями яхт и картинами, на которых местные живописцы запечатлели море во всех вариантах. Среди немногочисленных достопримечательностей Пултни можно назвать магазин модных интерьеров и рынок. Супермаркет, открывшийся несколько лет назад, окончательно вытеснил с улиц мелкие бакалейные лавки. В общем, Пултни — обычный уютный английский приморский городок.