— Клянусь Богом мести! Сахд мёртв! — Он повернулся к своим минотаврам: — Видите ли вы это?! Хвала Саргасу, Фарос убил проклятого монстра!

— Сахд мёртв! Фарос убил Сахда!

Крики разнеслись по лагерю как порыв ветра. Имя Сахда было у всех на устах, отовсюду бежали минотавры, чтобы лично убедиться в смерти своего мучителя… и отдать дань уважения тому, кто нанёс смертельный удар. Несмотря на все страдания и тяжёлый, неравный бой, бывшие рабы вдруг обнаружили в себе силы закричать приветствие:

— Слава Фаросу! Слава великому Фаросу!

Лесть ничего не значила для юноши. Он удивлённо смотрел на окружавших его минотавров, словно не вполне понимая, что они все говорят.

— Теперь мы можем вернуться домой! — крикнул кто-то, и Фарос насторожился. Он рванулся на голос, расталкивая доброжелателей и свежеиспечённых последователей.

— Нет!

Мгновенная тишина обрушилась на лагерь, лишь гудело пламя пожара. Все как один воззрились на минотавра, которого восхваляли.

— Вы все глупцы! — произнося это, Фарос поворачивался по кругу, чтобы обратиться к каждому. — Вернуться домой?! А вы забыли, как мы оказались тут?! Вы забыли, кем империя считает нас? Или, может, вам напомнить, что империя сделает с любым, кто вернётся?!

Несколько минотавров в отчаянии рухнули на колени, многие закрыли лица руками — Фарос был абсолютно прав. Они были обречены влачить жалкое существование вне пределов родной земли. Все они большей частью принадлежали к кланам и Домам, уничтоженным Хотаком. Возвращаться было некуда. Узурпатор, сидящий на троне, сделал из них подарок древним врагам…

Если они вернутся, их или казнят, или вновь пошлют обратно, в другой лагерь. Гром медленно кивнул, поддерживая Фароса. Валун, подошедший с секирой в руках, прокричал:

— Фарос прав, пути обратно нет!

— Но что нам делать? Куда идти? — робко спросила одна из женщин с перевязанной рукой.

В ответ Фарос бросил голову старшего надсмотрщика к её ногам, позволив трофею зарыться в серую пыль. Минотавры настолько опасались Сахда, что даже сейчас невольно подались назад. Танцующий огонь пожаров словно исполнял лихую пляску смерти на обломках лагеря.

— Мы идём на юг.

Выпучив глаза, Гром удивлённо фыркнул, сделав защитный знак птицы Саргаса:

— На юг? Во имя Секиры Аргона, но это означает углубиться в дебри Керна!

— Именно.

— Но… — Другой минотавр зажал ему рот. Мгновение спустя Гром низко опустил рога: — Если ты так решил, Фарос, я последую за тобой.

— Я тоже иду! — заревел Валун, поддерживая друга.

Шорох пронёсся по рядам рабов, затем все как один склонили рога. Лицо Фароса было безучастно.

— Выставить часовых. Каждый должен поесть и выспаться. Уходим на рассвете. Там, куда мы идём, должно найтись продовольствие.

«И смерть», — добавил юноша про себя. Желание уничтожить как можно больше людоедов кружило ему голову.

— Те, кто думает, что им будут рады дома, могут идти к океану, если хотят.

Сказав это, Фарос резко развернулся и направился прочь, намереваясь провести ночь в жилище, которое когда-то было домом Сахда.

10

Неутешительные известия

Джубал мрачно смотрел на разбитый мятежный корабль «Трезубец Хаббакука». Только его гордое имя, прославленное в старые годы, блестело золотыми буквами, а весь остальной корпус был изломан и потрёпан; рваные паруса обвисли; палуба провалилась; от одной из мачт остался всего лишь расколотый пень. Корабль кренился на один борт, выставив напоказ треснувший второй — такие повреждения невозможно было устранить без дока.

Как и «Драконий Гребень», «Трезубец Хаббакука» принял на себя главный удар сражения, давая один за другим залпы из баллист, чтобы остальные корабли могли уйти. Он смог серьёзно повредить два вражеских корабля прежде, чем имперцы всерьёз взялись за него.

Джубала вообще удивляло, как эта развалюха ещё держится на плаву. Ни одно из четырёх судов, что дрейфовали рядом, не могло похвастаться идеальным состоянием, но они ещё могли продолжать плавание. Единственным выходом из положения было отправить ветерана на дно Куранского океана, что Джубал и собирался исполнить.

Но не только…

Когда подошла шлюпка, бывший старейшина имперской колонии подхватил верёвочный трап и, опершись на услужливо протянутую руку, поднялся на палубу, где его ждала дюжина матросов. Среди них Тинза, капитан «Корсара» и в прошлом командир эскадры Восточного флота империи, высокого роста мускулистая женщина, ни в чём не желающая уступать мужчинам. Рядом стоял молодой минотавр с тонкими чертами лица и высоким лбом учёного, покрытый удивительным серебристо-коричневым мехом. Это был Нолхан, во время правления Чота служивший первым адъютантом у Верховного Канцлера Высшего Круга Тирибуса.

— А они тут зачем? — недоуменно поинтересовался Джубал.

— Напол прислал помощников, или, если хочешь, почётный караул, — вскинула голову Тинза, — Он очень переживает…

Старейшина кивнул.

— Есть вести от остальных кораблей?

— Мы думаем, они идут сами по обговорённому курсу, — вздохнула Тинза.