Читаем Кровавый Прилив полностью

Длинная шеренга закованных в панцири воинов прошла через ворота, торжественно неся на плечах мечи и дубины. Их была всего тысяча, жалкая горстка по меркам старой Гаранты, но нынешний хозяин был весьма польщён и впечатлен. Низко запела труба, выводящая древний сигнал прибытия лидера, и шеренга воинов дружно выкрикнула:

— Искар'аи! Искар'аи! — сладкое слово, означающее «победа».

Вовсю щёлкали кнуты капитанов, ставя нерадивых солдат на место, когда не хватало яростной брани.

В нескольких местах стало особенно жарко, когда в город вошли приземистые людоеды в ржавых панцирях и шлемах с выгравированным изображением окровавленной руки. Они шествовали с гордым видом, но, однако, поглядывали на окружающих с осторожностью. Людоеды Гаранты презирали людоедов Блотена почти так же, как и минотавры, особенно за то, что те смешивали свою кровь со всеми подряд. Но теперь блотенцы стали союзниками, склонёнными хитрым и изворотливым Голгрином забыть былые распри, так же как и с историческими врагами — Урсув Суурт.

В центре толпы блотенцев важно ехал на огромном вепре помощник Нагрока Белгрок, в отсутствие вождя руководивший воинами. Он поглядывал на улицы Гаранты, словно собирался брать столицу приступом и теперь изучал её слабые места. Толпа отвечала ему презрительными жестами и взглядами.

Позади воинов двигались погонщики мередрейков, которые гнали несколько дюжин извивающихся и огрызающихся зелёно-коричневых рептилий. За ними катились фургоны с добычей, отнятой у Рыцарей Нераки и теперь выставленной на всеобщее обозрение.

Горами лежала неракская и соламнийская броня, эльфийские мечи, копья, кубки и украшенная драгоценностями одежда. Металл — любой металл — был необычайной ценностью в Керне, подобные же залежи означали высшее могущество, накопленное за время кампании.

В конце каравана плелись те, чей вид приносил наибольшее удовольствие людоедам: пленные люди и эльфы, закованные и едва переставляющие ноги. Они были покрыты кровью и грязью, многие поддерживали совсем ослабевших или раненых. Рабы плелись понуро, в их облике не было ни малейшего намёка на надежду или гордость. Гаранта обрушила на их головы море насмешек и оскорблений, забрасывала их камнями так, что иногда надсмотрщикам, которым тоже доставалось, приходилось разгонять толпу плётками.

И только за ними, за всеми бесспорными свидетельствами успеха и мощи, следовал внушительный экипаж Великого Лорда Голгрина, запряжённый парой мастарков, пустынных бегемотов западного Керна. Они обнажали кривые клыки и громко фыркали, с тревогой вертя плоскими мордами и посматривая маленькими глазками на толпу. Возница, людоед в начищенном панцире, ловко дёргал упряжь и стегал неповоротливых животных, не давая им сбавить скорость.

По человеческим понятиям экипаж был ужасно нелеп и уродлив, со всех сторон к нему были прибиты золотые листы и прикреплены груды драгоценностей. Но для людоедов он был очарователен и напоминал великое прошлое. Вычурный орнамент, содранный с брони неракских офицеров, украшал окна, занавешенные шелковистой зелёной тканью. По бортам экипажа вились надписи, сделанные на древнем наречии, в которых восхвалялся едущий хозяин и перечислялись его великие победы. Эти надписи выполнил один эльф, на время заказа отсрочивший собственную казнь. То, что почти никто не мог понять смысл написанного, не особо волновало эмиссара — унылый перечень достижений показался бы любому грамотному весьма скучным, — толпе было достаточно посмотреть на лицо Голгрина, одетого, как всегда, в зелёную эльфийскую одежду и хорошо скроенный песочного цвета плащ, который милостиво кивал ревущим жителям столицы.

Конечно, сюда он прибыл как Великий Лорд Керна, эмиссар и слуга Великого Кхана, но после последних удачных переговоров с Урсув Суурт восхвалялся наравне со своим повелителем.

Сначала договор с мерзкими минотаврами рассматривался как слабовольный политический компромисс, но только до первых побед и истребления рыцарей. Пакт обеспечил расе людоедов огромные поставки продовольствия и оружия, которого им так не хватало для мощного вторжения в глубь Ансалона. Гений Голгрина смог заставить временно поладить казавшиеся непримиримыми стороны и отбросить захватчиков.

По всем грязным улицам ревела на своём гортанном языке и бушевала радостная толпа — Голгрин вступил в Гаранту.

Те, кто владел дубинами или другим тяжёлым оружием, начали колотить по камням мостовой и в стены, словно в импровизированные барабаны. Лишь немногие бросали на эмиссара ненавидящие взгляды или отворачивались — как и все любимцы Великого Кхана, Голгрин оставил кровавый след на пути к власти, нажив немало врагов.