Читаем Кровавый передел полностью

Делать, однако, нечего, надо вгрызаться в родной, с розовыми прожилками гранит. Что и происходит. Всем дружным коллективом единомышленников. Свободною толпою мы идем через военизированное КПП. Вооруженные до зубов бойцы лучезарно улыбаются. Все довольны. Кроме меня шкурой чувствую зону, если она даже выглядит так презентабельно.

Углубляясь в окультуренную человеком скалистую породу, я ахаю про себя: сколько же это надо было вбухать е'кувейтских динаров, чтобы добиться такого дизайна?! Так, наверное, обустроены официальные учреждения на Канарских островах. Но нам-то, варварам, на хрена хрусталь, бронза, яхонт и малахитовые полы? Ох, эта широкая русская душа. Неделями готова калорийную вермишель жрать да пыль в глаза пускать. Чтобы красиво выглядеть. Как памятник покорителям космического пространства.

…Нас ждали. В кабинете директора краснознаменного Предприятия химической промышленности. За длинным столом сидел моложавый — из бывших борцов, если судить по рваным ушам, — человек. За его спиной, на стене, пестрела увеличенная многократно Периодическая система элементов Д.И.Менделеева с портретом её осноположника. Бог химнауки был бородат, как Карл Маркс, и с печальной отрешенностью смотрел в наше настоящее: мол, все понимаю, но какая может быть, к черту, «красная ртуть»?

Хозяин кабинета радостно поднялся навстречу академику:

— Дмитрий Дмитрич, уважаемый! Как ждем! Без вас как без рук! Осторожно придушил старика.

— Да уж я уж, — прослезился тот: какое счастье быть ещё нужным отечественным наукам.

Потом пред светлые очи был представлен и я. (Вместе с чемоданчиком.) Любезным руководителем СС Марковым. Он был любезен до тошноты, как мотороллер[152] в бане. Мне не нравятся головорезы с детскими улыбками, у меня всегда появляется желание содрать подобные ухмылки вместе с кожей.

— Очень приятно, господин Гунченко, — пожал мне руку директор. И представился: — Колесник Борис Семенович, прошу любить и жаловать. Рад вас видеть. Как там Москва-матушка, ещё не провалилась в тартарары?

— Гуляет матушка, — пожал я плечами.

— Вот-вот, — хлопнул ладонью по столу хозяин кабинета. — А мы трудимся. Какие будут предложения, товарищи?

Предложение было одно: ознакомиться с производством загадочного вещества КР-2020. Началась легкая суета — академика Акимова взяли под руки его же коллеги, и все они удалились усовершенствовать новый, незнакомый Д.И.Менделееву элемент. Что делать, наука не стоит на одном месте, это правда. И тем не менее мне показалось, что я слышу стук костей в северной Пальмире. Это великий ученый переворачивался в своем гробу. Впрочем, я ошибался: Колесник Борис Семенович перебирал четки, и они гремели на весь горный массив. Как-то случилось так, что мы остались с ним одни в его же кабинете.

— Ну-с, чем порадуете, дорогой мой? — улыбнулся он щедрой улыбкой и выразительно взглянул на «дипломат» в моей руке. Я сначала подумал, что он претендует на банановые презервативы, однако после здраво рассудил, зачем такой моли[153] резиновые изделия; ему необходим иной предмет. Какой? Бутылку коньяка употребили в час полночный. Остались документы. Их я и передал своему собеседнику. Тот с недоумением пролистал штам,[154] набычил голову. — Это что у нас?

— Шутка, — улыбнулся я, Гунченко, и, разодрав шов дискетки, извлек на свет Божий дискетку.

Директор с трепетом принял эту золотистую пушинку. (Легка, как перышко, да тяжела, как судьба.) И хотел, наверное, перекреститься, да постеснялся моего присутствия. Сдерживая чувства, поинтересовался:

— Тут все, как тогда уговорились?

Когда «тогда», хотел спросить я, но хватило ума только пожать плечами и ответить:

— Ага.

— Ну и дока Утка, — восхитился мой собеседник. — Значит, пролез через Боровицкие. Молодец. А я уж думал, брехня.

Я молчал. С понимающим видом. И держал паузу, действуя по восточной мудрости: спокойно сиди у порога дома своего — и скоро мимо пронесут труп твоего врага.

Правда, разница была. Во-первых, порог дома моего находился далеко. (Как там, кстати, Евсеич, рубит баньку аль гуляет?) И, во-вторых, времена сейчас такие, что никто твоего врага гробить не будет. Так что не дождешься траурной процессии. Мимо дома своего. Все нужно делать самому. Однако ситуация складывалась так, что мне нельзя было делать резких движений. Труп — категория бесперспективная. От дохлого барахла[155] не получишь полезной информации. И поэтому я терпеливо ждал дальнейших событий. «Тигр» по-прежнему находился в засаде.

События последовали незамедлительно. Энергичный директор химпроизводства в горах вызвал некую неприятную личность по фамилии Позднякович. Неприятную по причине собственной нечистоплотности. От него смердило, как от горного козла, прожившего лишних триста лет. (Пусть простит меня это благородное и умное животное; ради красного словца не пожалею… никого.) Ему, не козлу, а исполнительному ханыге,[156] был дан приказ перевести всю информацию дискеты на бумагу. Что меня порадовало: бумага не требует никаких интеллектуальных усилий. Упер её, прочитал и все понял.