Летом 2005 г. мне стало известно о ещё одном покушении на жизнь моей жены и других членов моей семьи - отравлении ртутью, совершенном, по мнению экспертов, во втором полугодии 2004 г. неустановленными лицами путём закладки значительного количества ртути в автомобили, используемые мною и моей женой в Москве. В результате был нанесён ущерб здоровью моей жены, моего сына, племянницы моей жены, а также сотрудника, использовавшего мой заражённый ртутью автомобиль по доверенности. Впоследствии мне стало известно, что подобные отравления получили ещё несколько бывших руководителей подразделений НК ЮКОС, у которых имелись серьёзные противоречия и конфликты с СБ Группы Менатеп и с Л.Невзлиным
(Алексей Голубович, начальника инвестиционного управления банка Менатеп, директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам ЮКОСа)
Версия о том, что Горин мог 'заказать' Валентину Корнееву - выдумка!. Он не в своих интересах вел переговоры о продаже помещения ЮКОСу, каким же его личным интересам могло послужить ее убийство?
(Дмитрий Корнеев, муж убитой Валентины Корнеевой)
Я абсолютно точно знаю, что в службе безопасности ЮКОСа есть работник, которому вменено в обязанность искать контакты с преступными группировками с целью возможного воздействия на должников, для решения каких-то других острых оперативных вопросов - захвата заложников, рэкета и т.д. И я также знаю, что идея введения такой штатной единицы принадлежит господину Невзлину. Я абсолютно точно знаю, что такие контакты с преступным миром установлены и они имеют место.
(Евгений Рыбин, управляющий австрийской компанией 'Ист Петролеум Ханделс")
Люди, которые хорошо представляют себе, как работала служба безопасности ЮКОСа, отнюдь не исключают, что Леонид Борисович был человеком склонным к, мягко говоря, радикальным решениям. Невзлин хотел быть директором ФСБ в конце 1990-х гг. Уже одно это отражает его стремление концентрировать в своих руках серьезный силовой ресурс и манипулировать им. Директором ФСБ он, правда, не стал. Но, если бы все развивалось по инерции 1996 года, чем черт не шутит, может и стал бы.
(Станислав Белковский, политолог)