Читаем Кровавый апельсин полностью

– Мне пора. Нужно спешить в Саутворк, – говорит она. – Может, еще встретимся? Пообедаем вместе?

Я киваю и соглашаюсь. Может, мы даже так и сделаем, хотя я сомневаюсь. Она разок касается моего плеча и уходит, а я прислушиваюсь к ее шагам.

Я еще некоторое время сижу за столиком, прежде чем вернуться в офис. Я мечусь между подозрением и уверенностью. Ответ написан на маленькой визитке в кармане. Мне хочется проигнорировать ее, притвориться, что все нормально, но я не уверена, что смогу и дальше вести себя как ни в чем не бывало. Оказавшись в комнате, я сажусь за стол и делаю глубокие вдохи.

Я потеряю дочь. Во многих отношениях я уже потеряла ее. Если не наберусь храбрости. Знаю, что я плохо поступила с Карлом, но и он поступил со мной ужасно: лгал мне, шпионил за мной и дразнил меня под защитой анонимности. Неужели я хочу, чтобы такой человек воспитывал мою дочь? Возможно, я могла бы забрать ее из школы и сбежать вместе с ней? Если мы отправимся на север Шотландии, на один из островов, он никогда не найдет ее. Мы могли бы отправиться в Новую Зеландию или Австралию – я уже и раньше подумывала об этом. Будучи барристером, я могу получить разрешение эмигрировать. Но он меня остановит. У него есть чем мне пригрозить.

Еще один глубокий вдох, и время пришло. Я достаю визитку и читаю ее. Перечитываю. Кладу на стол параллельно краю. Кладу ладони по ее сторонам, сжимаю их в кулаки так, что белеют костяшки. Пришло время бороться.

Слова танцуют перед моими глазами.

Он был психотерапевтом Кэролайн. Он был психотерапевтом Кэролайн Напьер, и, по ее собственным словам, именно он поддержал обвинения против Патрика. Когда она рассказала ему о том, что произошло, он уже точно знал, кто такой Патрик, и, вместе того чтобы быть объективным, вместо того чтобы отказаться консультировать ее из-за конфликта интересов, он дал ей свой совет. Он радостно поддержал ее обвинение в изнасиловании, несомненно, руководствуясь своими собственными причинами не любить Патрика, а не желанием поддержать клиента. По мне пробегает холодок, когда я осознаю, как много Карл знает, как далеко простирается его власть.

Я хватаю сломанную сумку на колесиках, стоящую у стены, и бросаю ее на пол. Открываю и смотрю на швы, в поисках дыр или порванных мест, любых проделанных отверстий. В панике я переворачиваю ее и осматриваю снаружи. Вот оно – то, что я ищу. Дырочка в верхней части, достаточно маленькая, чтобы не обратить на нее внимания, но достаточно большая для его целей. Я снова кладу сумку на широкую часть и разрываю шов, раздвигаю края обеими руками. Вот она, маленькая и черная. Красная точка света. Камера. Миниатюрная камера, объектив которой торчит из дырки в сумке. Я достаю устройство из специальной ниши, сделанной для него, и бегу вон из кабинета.

Я выбегаю из конторы, пробираюсь мимо Роберта, захлопываю дверь перед лицом Марка. Я расталкиваю пешеходов и несусь к автобусу. Кто-то кричит на меня, но я игнорирую их. Автобуса нет, но есть такси.

– В Арчуэй, пожалуйста, – говорю я, и водитель нажимает на газ.

Я прижимаю ноги к полу, словно бы пытаясь ускорить такси.

Мне уже не важно, что у Карла на меня есть. Какие-то грязные фотографии, видео? И что? Так, черт побери, что? Патрик был моим наставником-солиситором, не оппонентом. Мы оба взрослые люди. По всему миру миллениалы показывают свое тело в соцсетях – и я смогу с этим справиться. Я не позволю Карлу воспитывать мою дочь. Я трудный человек, помешанный на себе. Я врала, изменяла и курила часы наполет, которые могла бы проводить с дочкой, играя с ней, читая ей. Быть ей мамой. Но я не извращенка. Это ненормально: знать о моем романе все это время и ничего не говорить, шпионить за мной и воспользоваться такой возможностью, чтобы отомстить мужчине, трахающему его жену.

Карл, наверное, испытал чистую радость, когда Кэролайн рассказала ему о случившемся. Он, наверное, наклонился вперед, такой заботливый и готовый помочь, и спросил: «Как его зовут? Да, ужасная ситуация. Точно изнасилование. Точно». В душе он бы смеялся до колик, думая о нанесенном вреде. И не то чтобы он был совсем не прав, помогая в такой ситуации. Он не знал, что кто-то еще выдвинет обвинение, но ему было все равно.

Карл не был рукой правосудия, он просто пакостил, тянул за веревочки моей жизни из-за кулис.