Читаем Кровавые скалы полностью

Иногда канонада стихала. В дрожащем безмолвии христианские воины сидели, низко пригнувшись, и группами укрывались за крошащимися зубцами стен. Они ждали, расположившись вдоль всех укреплений, обращенных в глубь острова, от двух выступающих вперед огромных бастионов Биргу до Сент-Микаэля, на остатках напоминавшего башню форта Сенглеа. Сверкали на солнце морионы и бургиньоты[28], блестели доспехи и кирасы. Стрелки сжимали мушкеты и аркебузы с фитильными и колесцовыми замками, пикинеры в коротких кожаных куртках держали пятнадцатифутовые копья, протазаны, глефы и рунки[29]. Там же были и солдаты из Германии и Италии с двуручными мечами, наемники и авантюристы в кольчугах, хваставшие боевыми молотами и рапирами. И конечно же, рыцари. Жара усиливалась, и, готовясь к грядущему пылу сражения, они сняли все доспехи, кроме нагрудников. Ноги ниже бедер стали уязвимы. Зато благодаря этому госпитальеры обрели свободу движения и теперь могли бегать, прыгать и применять мастерство, приобретенное за многие годы плаваний на галерах.

Все облачились в одеяние, которое соответствовало их вере, — красные сюрко[30], украшенные большим латинским крестом белого цвета. Эта эмблема означала единение христиан, символизировала их сплоченность и принадлежность к крестовому походу. Все — от пехотинцев самого низкого происхождения до родовитых рыцарей — сражались с одним врагом и ради одной цели. Враг этот стоял наготове на склонах Коррадино и на подступах со стороны Марсы. Флаги и плюмажи трепетали на нагретом ветру. Острые лезвия ятаганов отбрасывали блики солнечного света. Вместе со звоном литавр нарастал напряженный гул. Глазам открывалось волнующее и в то же время ужасающее зрелище. Четверг, 2 августа 1565 года — семьдесят пятый день осады. Мустафа-паша готовил смертельный удар. Он ждал развязки.

Взревела труба, и османская армия ринулась в атаку. Войско устремилось вперед: авангард бросился к открытым брешам, под прикрытием аркебузиров снаряженные бревнами и осадными лестницами штурмовые отряды обратили всю мощь на крепостные стены. Накрытые оружейным огнем защитники падали вниз. Корсары приходили сюда и раньше, но было их значительно меньше и наступали они без поддержки сокрушительного предвестника, состоящего из сотни палящих стволов. Хлынула ударная волна иных масштабов.

Пока турки закреплялись, захватывая новую территорию, их саперы закладывали заряды, чтобы расширить бреши, солдаты сдерживали контратаки, метая взрывчатые горшочки, а янычары быстро пробивались в крепость. Нашествие было не остановить. На вершине форта Сент-Микаэль христианские стрелки, не успевая целиться, непрерывно выпускали заряды шрапнели по надвигающейся орде. Каждый раз толпа перестраивалась и с яростным воем бежала назад, прыгая через кровавые лужи и обрубки тел, чтобы снова добраться до цели. Рыцари смотрели, как надвигается враг — и неизбежное поражение.

На командном посту у входа в Монастырскую церковь Ла Валетт вел переговоры.

— Да, у меня есть резервы. Из мальтийских женщин и детей, козлов и кур.

— Сир, наш бастион в опасности.

— А где сейчас безопасно? Есть ли хоть одна стена, которую не штурмуют язычники? — Великий магистр грозно посмотрел на рыцаря. — Пока вы здесь, в вашей обороне на одного человека меньше, шевалье. Возвращайтесь на позиции. Стойте твердо или умрите на посту.

— Нам не хватает пехоты, сир.

— Вам не хватает веры. А я не чародей.

— Я не хотел показаться грубым, ваша светлость.

— Я, великий магистр ордена, обречен биться в одиночку. А теперь идите и не унывайте. Передайте всем, что павшие в бою получают папскую индульгенцию и попадают на тот свет безгрешными.

— Господь благословил нас, ваша светлость.

Рыцарь отсалютовал и побежал в сторону битвы. Ла Валетт подозвал Лакруа и латинского секретаря, сэра Оливера Старки.

— Похоже, мы сломлены.

— Даже пес может обернуться и укусить, сир.

— У нас не осталось зубов, чтобы скалиться. Мы держимся лишь на боевом духе. Есть вести из Сицилии, сэр Оливер?

— Ничего обнадеживающего, сир.

— А разве было по-иному?

— Его превосходительство вице-король заверяет, что вышлет армию в этом месяце.

Лакруа нахмурился:

— Он обещал то же еще в июне.

— Нам осталось жить несколько часов. Если повезет — несколько дней. — Ла Валетт смотрел, как над складом поднимается черный дым. — Но, судя по всему, везет сейчас не нам.

— Желаете отправить письма, сир?

— В противном случае я уклонюсь от выполнения долга. Необходимо оповестить дона Гарсию де Толедо и пристыдить его, чтобы он наконец решился нам помочь.

— Решился? Он? — Рыцарь Большого Креста презрительно скривил губы.

— Не забывайте, что в знак солидарности и в качестве залога на победу он оставил в нашем распоряжении своего сына. Молодой воин пал от руки корсара две недели назад.

— Тем меньше у вице-короля причин высылать подкрепление, сир.

— Наши рыцари из отдаленных городов прибудут на Сицилию и станут собирать войско, призывать людей помочь.

— Им стоит поспешить. Я не заметил, чтобы о нас так же беспокоился его святейшество в Риме или его императорское величество в Испании.