Читаем Кровавые скалы полностью

Лазутчик принес с собой смрад сточных вод. В какой-то момент решетка, закрывавшая проход к внешнему стоку, была ослаблена. Уже после весть о проходе под крепостью достигла Мустафы-паши, но подобные тонкости не касались лазутчика. Его роль состояла в том, чтобы охранять проход и разматывать путеводную нить вдоль своего маршрута. Он не ждал трудностей.

Как не мог предположить о мавре. Едва ли послышался какой-либо звук, когда утяжеленный конец размотанного тюрбана полетел вперед и обернулся вокруг шеи лазутчика. Опрокинутый назад турок схватился за горло, хватая воздух раскрытым от изумления ртом. Все решетки вокруг содрогались. Мавр перетащил труп в свою камеру и пошел забрать веретено с нитью.

Несомненно, лазутчик на месте и подал сигнал. Командир янычар почувствовал резкий рывок нити. Он улыбнулся. Неверных застигнут врасплох спящими, окружат, прежде чем те сумеют определить направление атаки и масштабы катастрофы. Семь шлюпок выскользнули из турецкого флота и направились к суше. Их никто не заметит, а одурманенные опиатами часовые на берегу не станут им препятствовать. Неизвестный союзник позаботился об этом. Великий магистр Ла Валетт вскоре испытает самое тяжелое потрясение в своей жизни. Почти наверняка оно окажется одним из последних.

Вверх передавали оружие, привязанное к веревкам и закрепленное на спинах воинов, что полезли к выходу первыми. Все шло по плану. Солдаты ползли вперед. Некоторые мучились рвотой, не выдержав зловония нечистот, тем не менее каждый по очереди исчезал в люке. Единственное дерьмо, которое поплывет вверх по течению, мысленно усмехнулся командир янычар. Он занял свое место в строю и на ощупь пополз к водостоку. Все во имя Аллаха и во славу султана. Переход оказался не богат событиями, прерывистое путешествие среди зловония совершалось на четвереньках в проходе, ограниченном заляпанными слизью стенами и скользящими силуэтами османских солдат. Они представляли собой жалкое зрелище. С виду похожие на людей, воняли они омерзительно. Но им предстояло убивать врагов и возглавить прорыв. Ужасное погружение в мир испражнений было ненапрасным.

Задержав дыхание и соблюдая дисциплину, добравшиеся до выхода турки походили на промокшие отвратительные комки фекалий; они принялись соскребать грязь и отряхиваться, затем стали гуськом отходить в сторону и отправились заранее подготовленным маршрутом, следуя за собственным запахом. Раздававшийся вокруг тихий перезвон цепей и стук молотков подтверждал, что побег уже начался. С немой благодарностью галерные рабы принимали оружие, вставали в строй и протискивались среди воинов растущего отряда. Как правоверные мусульмане, они обязаны были присоединиться к этому святому походу и радовались возможности потребовать воздаяния от своих пленителей и хозяев. Большинство из них служили солдатами и моряками под знаменем Полумесяца. Настал их час снова пополнить ряды османского воинства.

Низко пригнувшись, турецкий командир свернул на повороте. Не возникло ни единого препятствия, ни единой заминки в точном исполнении плана. Теперь его отряд увеличился на несколько сотен солдат с факелами в руках, вооруженных саблями и пиками, луками и мушкетами. Ничто их не остановит. Командир ощущал силу стоявших позади людей, их давление. Через несколько минут они рассредоточатся по улицам Биргу, предавая смерти как рыцарей, так и мирных жителей, бросая зажженные головни в пороховые склады. Немногим выпадал шанс перехитрить столь коварного и грозного врага, как орден святого Иоанна. Как способна меняться судьба по воле случая, вине шпиона и приказу Мустафы-паши!

Или же по броску керамической сферы, приземлившейся у ног янычара. Едва турок открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, как горшочек взорвался, пламя обожгло лицо сарацина, а клубы густого едкого дыма стали заполнять помещение. Ослепленные солдаты не могли сориентироваться. Одни двинулись вперед, другие попятились назад, гул голосов нарастал вместе с опасениями. Они угодили в ловушку. За завесой дыма часть стены обрушилась, и в проломе показалось широкое дуло пушки. В замешательстве турки ничего не замечали. Орудие было нацелено прямо, цели неподвижны, а картечь выбрана. Грянул выстрел.

— Кровавая работенка, Кристиан Гарди.

— Не хуже, чем всегда, мавр. — Гарди прищурился от солнечного света. — И к тому же небольшая цена за доказательство твоей невиновности и верности нашему делу.

— Незримый враг будет иного мнения. Мы с тобой на мушке.

— Это к лучшему. Он один, а нас много. Вскоре он перестарается и оступится.

— Если ему удастся придумать новые хитрости, какие мы уже наблюдали, вероятно, первыми можем оступиться мы.

— Сегодня мы превзошли его. И превзойдем вновь.

— Одной стычкой все не кончится. Не ослабляй бдительности, Кристиан Гарди.