Читаем Кровавые скалы полностью

Однако коварное устройство вернулось к хозяевам. Христиан застигли врасплох, но сами турки оказались беззащитными перед собственной хитростью. В мгновение ока сотни людей погибли, сгорели заживо и были разорваны в клочья. Немногие уцелевшие лишились зрения и были искалечены множеством осколков. Расстановка сил изменилась. Никто не ожидал увидеть предполагаемых жертв, которые теперь сбегали вниз по склону и жаждали мести. Орден не останется в хрониках лишь безмолвным свидетельством прошлого.

В Биргу бил набатный колокол Монастырской церкви. Громкий звон возвещал жителям не празднество, но прорыв османов. Врагам удалось пробиться в образовавшуюся после подрыва брешь и оттеснить защитников в узкие городские переулки. Еще больше турок устремилось по развалинам Кастильского бастиона через мост, опущенный с помощью механизма одной из осадных башен, приводимого в движение рабами и лошадьми. Два вражеских потока слились воедино. Никогда еще рыцари не оказывались в такой опасности, а турки не были столь близки к победе.

Едва какой-то дервиш, истошно вопя, бросился по улице мимо объятых пламенем строений, его пронзили длинные вилы, а в следующую секунду он отделился от земли и вылетел в окно пылавшего дома. Еще одна жертва фра Роберто.

Священник пригнулся, насколько позволял исполинский рост.

— Мушкеты, огонь!

Над головой грянул залп — первые ряды наступавшего противника дрогнули. Сзади напирала вторая волна османов, ибо враг утратил скорость — продвижению вперед мешали христиане и тела погибших своих. Турки не обратили внимания на крыши. Сверху, словно призраки, в клубах дыма возникли мальтийцы и с боевой песнью принялись метать во врагов копья и камни.

— Поднимайтесь, братья! Крушите ненавистных псов что есть мочи!

Фра Роберто вклинился в ряды наступавших, а его вилы окрасились свежей кровью. Священник и возглавил атаку. Поддев на зубцы кого-то из пытавшихся отступить османов, он швырнул язычника наземь и ногой размозжил ему голову.

— Они бегут, фра Роберто!

— Господь нам улыбнулся! Не ослабляйте натиск!

Исполин тут же набросился на турецкого офицера и, пронзив его яркие шаровары, приподнял сарацина вверх над бушующим огнем.

— Ничего, пускай жарится!

— Они у нас в западне.

— Как раз наоборот — это они обложили нас.

Он снова присел, и мушкетеры дали залп в толпу отступавших османов. Увы, один удар из засады победы не делает. Дела оборонявшихся были плохи, а вот Мустафа-паша имел все основания для довольства. Почти везде на других переулках турки сумели подавить сопротивление защитников.

— Мы на краю гибели. И если мне нынче суждено умереть, я умру как солдат на руках своих братьев.

Одетый как простой пехотинец, в обычном солдатском морионе, великий магистр Ла Валетт обвел взглядом собравшихся командиров. В глазах каждого сквозила тревога — начиналась заключительная схватка за веру.

Рыцарь Большого Креста Лакруа стоял, опершись на меч.

— Что бы ни случилось, мы всегда с вами, сир.

Группа рыцарей подтвердила слова Лакруа возгласами одобрения.

Заговорил бейлиф:

— Пробил час славы, но не уныния. Мы стремимся к тому, что обрели наши братья. И отправимся вслед за ними.

— Таково наше право.

— Таков наш долг.

— Судьбе угодно испытать нас и вознести на небеса.

— Его святейшество благословил нас.

— Нас ожидает Царствие Небесное.

— Мы готовы ко всему и тверды в вере нашей.

Ла Валетт кивнул. Да, его последователи готовы вступить в бой с врагом, исполнить приказы командира, под началом которого почти никого не осталось. Над выстроившимися в каре солдатами занималась заря, предвестница нового сражения. И они обратят взор к Богу, обнажат мечи против язычников, послужат примером для Европы и всего христианского мира.

— Да обратится наша плоть в дух, братья мои. Нас немного, но мы последние избранные рыцари этого ордена. Позади наша церковь, десница Иоанна Крестителя и его священные реликвии. Впереди сарацины. Так очистим души наши, омывшись кровью безбожников, и станем мучениками во Христе.

— Аминь.

Осенив себя крестным знамением, рыцари поклонились.

— Мой племянник Анри, возьми на себя осадное орудие турок, стоящее у Кастильского бастиона.

— Я готов, и оно обратится в щепы.

— Шевалье де Монтегю наступает на Арагонский бастион, шевалье Сальзедо обороняет Монастырскую церковь. — Ла Валетт суровым взором обвел рыцарей. — Остальные братья пусть выберут участок по своему усмотрению.

— Ваша светлость, каковы будут дальнейшие указания? — обратился к великому магистру де Понтье.

— С этой минуты лишь Бог вправе указывать нам.

— Тогда остается только проститься друг с другом.

Оправив доспехи и разобрав оружие, рыцари стали расходиться по местам. Площадь пустела. Прихватив копье, Ла Валетт в сопровождении верных ему людей собрался подняться по лестнице. И вдруг остановился.

— Вы с нами, брат приор?

Лицо Гарзы покрывала мертвенная бледность, на плаще выделялось темное пятно рвоты.

— Ваша светлость, я более не солдат.

— Как не солдаты женщины и дети, вставшие на защиту крепости и готовые полить кровью святую землю обители нашей.

— Они вверили судьбы в руки Господа.