Читаем Кровавые лепестки полностью

Все последующие дни Ванджа неотступно думала о случившемся. Казалось, все это было неизбежно: ее окончательный разрыв с Карегой, союз с Абдуллой. Абдулла принес ей новость об успехах Иосифа в Сириане. Это ободрило ее, улучшило настроение после отповеди Кареги, вселило гордость и отчасти надежду. Она помогала Иосифу, пожалуй, это единственное в ее жизни доброе, бескорыстное, щедрое дело, которое не навлекло на нее беды. В остальном что у нее за жизнь! Она носила мечты в треснувшем сосуде. Теперь мечты улетучились. Даже оглядываясь назад, Ванджа не могла найти в душе и следа былых грез и ожиданий. Кимерия первый сделал пробоину в сосуде. Прав Карега, она не только не противилась этому, но сама сделала свой выбор. От себя правды не спрячешь. И нечего винить родителей или Кимерию — она сама могла встать на путь борьбы. Вот дед иначе распорядился своей судьбой. И ее отец сам решил свою участь. И Карега. Каждый выбирает для себя: принять или отвергнуть. Люди сами определяют свое место по ту или другую сторону баррикады. Ванджа — точно сказочный богатырь, который, вернувшись домой, обдумывает свои поражения, не стыдясь, а гордясь ими, словно и в поражении есть некая заслуга и геройство. Она сама решила умертвить собственное дитя. Сделав это, Ванджа загубила и свою жизнь, погрязла в богатстве и разврате. Тоже «славное достижение»!.. Она старалась разобраться теперь во всем беспристрастно, не перекладывая вину на других.

Что ни говори, былого не воротишь. Молодости, неискушенности возврата нет. По она может изменить свой нынешний образ жизни. Не зная наперед, что предпримет, Ванджа испытывала неодолимую потребность действовать. Для начала она порвет с Кимерией. Да, обязательно. Только на этот раз она будет ставить условия. Ванджа сама назначит час и место, выберет подходящую обстановку. Чем дальше, тем больше эта идея нравилась ей. Ванджа была одержима жаждой мщения. То, как она обставит разрыв с Кимерией, было для нее важнее самого разрыва. Орудием своей мести она избрала Абдуллу — ведь теперь, когда он стал частью ее жизни, это было лишь естественно. Замысел нехитрый: она пригласит Мзиго, Чуи и Кимерию и представит им Абдуллу в отрепье в качестве законного супруга, а затем при всех выведет Кимерию на чистую воду. План был разработан до мельчайших подробностей. Она рассчитает девиц и сторожа. И впрямь надо кончать с нынешним образом жизни. Найдя себе новое занятие, она пристроит всех, кого рассчитала. Но в ночь возмездия девиц и сторожа не должно быть в доме. Она разведет Мзиго, Кимерию и Чуи по разным комнатам, пока не явится Абдулла. Ванджа полагалась на свой долгий опыт и хорошо подвешенный язык, она сумеет сделать так, чтобы ни один из гостей не скучал. Эта ночь станет апофеозом ее карьеры, основанной на нравственном разложении, позоре, деградации.

Все шло по плану вплоть до решающего дня. Первым прикатил Чуи. Проводив его в одну из трех комнат, Ванджа поболтала с гостем, потом извинилась — ей, мол, надо готовить ужин — и тщательно заперла дверь. Пройдя в кухню, она занялась разделкой мяса, порубила его на мелкие ломтики. Нарезала столько, чтобы хватило на четверых, и высыпала на сковороду. Тут явился Мзиго, его она отвела в другую комнату, после недолгих церемоний извинилась и вернулась в кухню. Приготовление ужина стало важнейшим звеном в разворачивающейся драме. Ванджа про себя потешалась над тем, что каждый из гостей задает один и тот же вопрос: почему бы ей не поручить это дело прислуге? И каждому она отвечала: сегодня, мол, особый вечер — только для них двоих! При желании ей ничего не стоило, хорошо зная их слабые струнки, привести каждого в прекрасное расположение духа. Чуи, например, обожал поразглагольствовать о Южной Африке, Англии, Америке; ему нравилось как бы невзначай обронить громкое имя: «На днях в разговоре с таким-то…» или: «Позавчера я был в доме такого-то — позвал меня на свежую козлятину. Так вот, если бы там внезапно взорвалась бомба, погибла бы добрая половина кенийского высшего общества…» Чтобы его раззадорить, слушатель должен охать и ахать от изумления: всех-то он знает, всюду побывал! Не мешало также приревновать его к англичанкам, победами над которыми он без устали хвастал. Излюбленная тема Мзиго — автомобили, причем говорил он о них пренебрежительно, так, словно дорогие модели, и особенно «мерседес», — его лютые враги. Он до смерти загонял своих стальных коней и безмерно этим гордился. А чтобы распалить Кимерию, надо было внушить ему ревность, и тогда он сулил Вандже золотые горы, лишь бы сохранить ее расположение. Иногда он рассказывал о вечеринках, где гуляют большие «шишки», вместо пива там хлещут бутылками шампанское и виски. «Знаешь, каждая стоит едва ли не сотню шиллингов!»