Читаем Кровавые лепестки полностью

— Ну… для нее нет… хотя… если хочешь, мы можем позвонить.

Они шли по залитым неоновым светом улицам. Кареге все казалось странно знакомым: он видел такие города в разных концах Кении. В самом деле, Найроби, Тика, Кисуму, Накуру, Момбаса являли собой лишь более крупную и старую разновидность Илморога. Оба вспомнили свою давнишнюю прогулку в хижину Ванджи: сегодня казалось, что прошла целая вечность с тех пор. Мунира то и дело нарушал молчание, объясняя, что кому принадлежит; создавалось впечатление, что каждая значительная персона в Кении владеет кусочком Илморога, либо фабрикой, либо трущобными лачугами.

— Да… — говорил Мунира, — даже эти развалившиеся дома для рабочих… ты бы удивился, посмотрев на домовладельцев, приезжающих собирать квартирную плату… Никакого стыда… они прибывают на своих «мерседесах»… а иногда и выбрасывают бедняг на улицу. Время от времени городской совет проводит кампанию по расчистке трущоб… лачуги сжигают… но удивительно: сносят лишь те убогие жилища, где ютятся безработные, сезонные рабочие, беднота. А видишь те ларьки у дороги? Год назад разразился огромный скандал. Некоторым членам окружного совета и чиновникам их предоставили бесплатно… а они стали их продавать по пятьдесят тысяч шиллингов другим, которые в свою очередь сдают их внаем мелким торговкам… А теперь я покажу тебе Новый Иерусалим… — без умолку тараторил Мунира.

Он полностью вошел в роль гида, сопровождающего туристов, и, похоже, она ему нравилась. Карега шагал молча, обдумывая услышанное. Во всей этой истории — с грубыми, наглядными иллюстрациями, что возникали перед его глазами, — было нечто знакомое, напоминавшее другие места республики, где ему довелось побывать. Но от этого рассказ звучал не менее угнетающе. Внезапно Мунира остановился у глинобитного барака со множеством дверей.

— А здесь… здесь живет Абдулла, — сказал он. — Как видишь, это в самом центре Нового Иерусалима. Хочешь, зайдем к нему на минутку?

— Да, — сказал Карега.

Мунира постучал и громко позвал хозяина: изнутри отозвался пьяный голос Абдуллы. Заскрипел засов. Абдулла открыл дверь, но вместо приветствий стал возмущаться: вот, мол, приходят всякие и будят мирных жителей. Затем он узнал Муниру.

— А, это ты… друг… заходи, заходи. У меня осталась пара пакетов по пяти шиллингов. Тенгета, Только Тенгета. Ха-ха-ха! Заходи.

Он сел на кровать, предложив Мунире складной стул — единственный в его жилище.

— Не опрокинь керосиновую лампу, — сказал Абдулла и только тут заметил, что Мунира не один.

— О, ты привел гостя. Предложи ему стул. А ты, Мунира, друг, садись на кровать. Но только осторожно. Резиновые ремни: они как пружина. Знаешь, я как-то плюхнулся с размаху, так меня сперва подкинуло вверх, а потом я очутился на полу. Ну и кого же ты мне привел? Он тоже любитель тенгеты? Формула нашего учителя: МС = 3Т. Пейте напиток «3Т».

— Ты его не узнаешь? — спросил Мунира, когда все сели.

— Кого? Этот запах?

— Карегу…

— Карегу?

— Да.

— Карега! Карега, брат Ндингури… ну как же… а ты возмужал. Уже старик вроде меня… только седых волос нет… Откуда же ты взялся, из какого уголка этого мира?

Карега коротко объяснил. Но Абдулла явно его не слушал. Вот он действительно переменился: пустые, усталые, глубоко запавшие глаза. Заговорили о том о сем; разговор явно не клеился.

— Ну все равно, добро пожаловать в эту холостяцкую нору, — сказал Абдулла. — Не очень-то похоже на мое прежнее жилье. Но то было в Старом Илмороге. Они заставили нас снести дом. И вот где я очутился.

— Чей же это дом? — спросил Карега.

— Этот дом… и еще несколько домов принадлежат очень важному, облеченному властью лицу.

— Ты хочешь сказать, ему? Этот дом? — спросил Карега.

— Да. За эту комнату он берет сто шиллингов. А со всего дома получает тысячу в месяц. Таких домов у него здесь добрый десяток. Это уже десять тысяч шиллингов.

За несколько досок, обмазанных глиной… Он приезжает в «ранчровере», останавливается на дороге. А за квартплатой сюда посылает своего шофера-телохранителя.

— Но ведь он зарабатывает больше шестидесяти тысяч в день на перевозках сахара и металлоизделий для заводов Макмиллана. И это не считая его официального жалованья члена правительства!

— Вот именно. Шестьдесят тысяч и еще десять тысяч. Итого: семьдесят тысяч шиллингов, — сказал Абдулла.

— Так уж все устроено в этом мире, — сказал Мунира. — Вероятно, он владеет трущобами и в других городах. В нашей Кении можно делать деньги буквально из ничего. Даже из страха. Посмотрите на английскую компанию, которая ведает организацией охраны в этой стране. В каждом большом доме, на каждой фабрике есть охрана. Им следовало бы создать министерство страха.

— Создали бы лучше министерство трущоб, чтоб поддерживать в них хоть какой-нибудь порядок, — добавил Абдулла и повернулся к Кареге. — Когда ты уезжал, я был владельцем лавки. Я и теперь хозяин магазина — на открытом воздухе. Торгую апельсинами у дороги.

Карега попытался перевести разговор на другую, более приятную тему.