Читаем Кровавые лепестки полностью

Я спрашиваю себя: что произошло? Что случилось? Беру книги, читаю, ищу в них мудрость, ключ к разрешению множества проблем. Простые люди нашей земли сказали: «Мы больше не будем рабами чудовища, давайте молиться и искать подлинного бога внутри себя. Мы хотим распоряжаться всей этой землей, ее недрами, служить единственному богу — тому, который внутри нас». Они сражались… проливали кровь не для того, чтобы потом немногие поселились в Блю Хиллс и прислуживали изваянному из золота божеству, богу, находящемуся вне нас, — нет, они сражались для того, чтобы многие и многие смогли жить полноценной жизнью. Белые священнослужители, предчувствуя свое поражение, посмеиваясь, говорили тем, кто шел им на смену: «Опасайтесь разрушителей — мы-то уходим, но ведь эти люди уничтожат все канонические законы…» А мы, те, кого они называли разрушителями мы же учились в их школах, мы били себя в грудь: «Это мы-то разрушители? Это мы уничтожим законы? Мы такие же, как вы, мы и не собираемся ниспровергать божество-чудовище, и мы вам это докажем. Вам будет стыдно что вы позволили себе в нас усомниться».

Все это старая история. Вы говорили, что учились в Сириане вместе с Чуи. Я тоже там учился, но гораздо позже, много лет спустя. Мы много слышали про Чуи… но о нем тогда говорили как о ниспровергателе. Мне очень хотелось стать священнослужителем, высокообразованным священнослужителем. Поэтому я ненавидел Чуи. Само имя его вызывало в моем воображении образ лесного бродяги… Затем Питер Пуле застрелил африканца, который бросил камень в его собаку. Его судили, процесс вызвал большой интерес. Мы, учащиеся, были счастливы, когда его приговорили к смерти. А знаете, что произошло потом? Фродшем созвал общее школьное собрание. Он говорил нам о необходимости заботиться о животных. Уровень цивилизованности определяется тем, насколько бережно люди научились относиться к животным. Не хотим же мы уподобиться этим русским, которые, несмотря на все протесты, послали бедную собаку Лайку умирать в космическом пространстве? Пуле, возможно, слишком уж вспылил. Но им двигал высокий, благороднейший порыв: оказать помощь собаке, защитить беззащитное существо. И он прочитал нам свое письмо к губернатору с призывом о снисхождении, письмо, кончавшееся трогательной цитатой из Шекспира:

Мы расходились после собрания с опущенными головами, точно мы были виновны. Некоторые плакали. Можете вы этому поверить? Мы плакали вместе с Фродшемом. И все же у нас оставались кое-какие сомнения, мне, например, не все было понятно. Да и как я мог это понять? Образование, которое мы получили, не подготовило нас к пониманию таких вещей: оно было призвано замаскировать в наших глазах такие понятия, как расизм и прочие формы угнетения. Оно было рассчитано на то, чтобы мы смирились со своим подневольным положением, признали превосходство белых над нами, законность их власти. Потом я побывал в Америке. В книгах по истории я читал о том, что люди в этой стране верят в свободу и равенство. Когда я учился в колледже для черных в Батон-Руже, штат Луизиана, я своими глазами видел черного, повешенного на дереве неподалеку от церкви. В чем была его вина? Он ударил белого, который надругался над его сестрой. Обстановка в городе была крайне напряженной. Вот вам и Америка, страна свободных и смелых!

Он замолчал. Казалось, его взор проникает в далекое прошлое. Затем стал напевать блюз Джоша Уайта:

Он снова замолчал… Илморогцы не всегда поспевали за мыслями адвоката, но чувства его они хорошо понимали. Он продолжал: