Читаем Кровавая судьба полностью

— Я думаю… возможно… ребенок что-то сделал со мной… с моим разумом, — она обвила руки вокруг шеи Натаниэля и притянула его ближе. — Я люблю тебя, Натаниэль. Ты слышишь меня? Я люблю тебя, и мне очень жаль.

Тогда Натаниэль обрушился на нее, целуя ее виски, щеки, челюсть и губы. Он прижался к ее рту с такой страстью, что это пугало. Мужчина был голоден… жаждал… чего-то так сильно, намного глубже, чем сексуальное желание.

Момент длился почти вечность, когда они стояли в объятиях друг друга, окутанные любовью, взаимопониманием и теплом.

После того как Натаниэль, наконец, отпустил ее, он отступил и обхватил руками ее хрупкие плечи.

— Твой сын ждет тебя, любовь моя. Он нуждается в тебе так же, как и я.

Джослин убрала прядь густых черных волос с лица Натаниэля.

— Настолько сильно, насколько я нуждаюсь в вас обоих.

Их взгляды встретились, и она смотрела на него, убеждаясь, что любит его сейчас больше чем когда-либо… или кого-либо… в своей жизни. Натаниэль Силивази. Ее муж. Ее вампир.

Она улыбнулась ему, молясь, чтобы он понял, как глубоко ее сожаление. Она не знала, что завладело ей, но никогда не собиралась нападать на него так.

Никогда не хотела ранить.

Они продолжали смотреть друг на друга… казалось, целую вечность… а затем Натаниэль позвал Колетт назад.

Когда радостная женщина появилась в поле зрения, все еще укачивая ребенка на руках, Джослин сразу же направилась к ним обоим.

— Прости, Колетт, — прошептала она, протягивая руки, чтобы взять сына в первый раз.

Ее ребенок посмотрел на нее, и ее сердце наполнилось любовью и миром. Он был удивительным подарком судьбы.

Ее будущим.

Джослин поцеловала лоб мальчика и улыбнулась. Его маленькие пальчики сжались вокруг ее пальца, и она радостно засмеялась.

— Привет, мой маленький ангел, — прошептала она.

Натаниэль заключил их обоих в свои объятия, наклонился, чтобы поцеловать своего сына, и нахмурился.

— Я думаю, ты имела в виду, мой сильный воин, — поправил он.

Джослин засмеялась.

— Привет, мой маленький воин.

Это был хороший компромисс.

Маркус, Накари, Кейген и даже молодой Брейден собрались в просторной гостиной на втором этаже дома Натаниэля и Джослин, чтобы впервые посмотреть на Шторма.

Наполеан Мондрагон стоял у противоположной стены рядом с большим каменным камином, его серебристо-черные глаза светились теплотой и гордостью.

Когда Натаниэль и Джослин вошли в комнату, братья выпрямились и начали вытягивать шеи, чтобы хоть одним глазком посмотреть на ребенка, покоящегося на руках своего отца.

— Наконец-то, — пробурчал Маркус, подходя к Натаниэлю.

Джослин преградила дорогу мощному воину, становясь между ним и своим малышом.

— Будь нежен, Маркус.

Маркус зашипел, закатив глаза, и оттолкнул ее осторожно локтем.

— Уйди с дороги, — проворчал он. — Неужели не видишь, что этот мальчик ждет встречи с настоящим воином?

Натаниэль инстинктивно зарычал, защищая своего ребенка.

Ответное рычание Маркуса дало ясно понять, кто на самом деле главный в семье… отец он или нет.

— Господи, — вздохнула Джослин, — в этой комнате слишком много тестостерона.

— О, просто отдай мне моего племянника, — потребовал Маркус, протягивая к ребенку руки.

Несмотря на грубый голос, его лицо было расслабленным, когда он взял на руки Шторма, и уголки его губ поднялись в умиротворенной, выражающей любовь, улыбке.

— Он такой маленький.

Могущественный Древний Мастер Воин говорил с изумлением. Он изучал ребенка, словно ученый, искал недостатки и запоминал каждую линию и черточку.

— Неплохо, — фыркнул он, его глаза сияли от гордости.

Накари и Кейген бесшумно приблизились, став по обе стороны от Маркуса и оттеснив Натаниэля и Джослин.

— У него светло-карие глаза, — удивленно заметил Накари, с одобрением глядя на Джослин.

— Да уж, — проворчал Маркус, — но мы можем натренировать его, чтобы компенсировать эту маленькую… женскую деталь.

Накари сделал вид, что оскорбился.

— У меня зеленые глаза, Маркус!

Маркус пожал плечами.

— Да, и ты стал Магом.

Кейген усмехнулся.

— У него губы, как у отца, — он легко погладил малыша по щеке.

Когда младенец дернулся в руках Маркуса, Кейген отпрыгнул.

— Я сделал ему больно?

Джослин засмеялась.

— Нет, Кейген, совсем нет.

Три больших вампира склонились над ребенком, как маленький клан пещерных людей, греющихся у костра, нежно касаясь, подталкивая друг друга и говоря на древнем языке.

Джослин хотела бы понимать их слова, но могла различить безошибочную любовь, тепло и покровительство в их глазах.

И тогда Наполеан приблизился.

Весь воздух в комнате будто превратился в вакуум и, словно Красное море, расступился, чтобы древний Лорд мог подойти к ребенку.

Джослин вздрогнула, и Натаниэль ободряюще положил руку на ее талию.

«Что он собирается сделать?» — спросила она, наслаждаясь обретенной телепатической связью.

«Он одобрит его имя, чтобы оно было записано в Книгу нашего народа, и после официально… примет… кровь Шторма, как и твою, в дом Джейдона».

«Нашу кровь?» — она почувствовала себя немного опьяненной и попыталась скрыть страх в телепатическом голосе, но знала, что ей это не удалось.