Читаем Кровь звезд полностью

С покорным и мягким характером, эта принцесса была в том возрасте, когда девушки любят любовь, а не любовника. Она испытывала влечение к Жильберу, потому что даже ночью чувствовала теплоту взгляда возлюбленного, и все розы передавали вкус его уст. Чтобы вывести Анну из состояния мечтательности, ее сестрам нужно было устроить невообразимый шум. Сидя на краю бассейна или позволяя рабыням красить свои волосы хной, эти дамы не чувствовали стеснения; старшая, Светлейшая Бердильда, которую ее характер и красные локоны обрекли на безбрачие, заявила:

— К невинным девушкам судьба щедра!

Но Жасинта, у которой было смуглое лицо и разного цвета глаза, следствие некоей распущенности в семейных делах, визжала, что свадьба является «очень уж рискованной».

— Конечно, — добавила она, — об этом говорит весь город. Я знаю это от моей кормилицы Гайде, которая узнала от своего торговца апельсинами, а тот узнал от караванщика, и не простого погонщика верблюдов, а владельца каравана, состоящего на службе Святого Храма. Так вот, один оруженосец сопровождал ночью в святой четверг рыцаря Ордена, находившегося в дозоре: и они видели…

— И что же они увидели? — спросила заинтересованно девятилетняя принцесса Соризмонда, страдающая ненасытным любопытством.

— Что-то, что такой блохе, как ты, не следовало бы знать, — отрезала с высокомерным видом принцесса Корналина. Ей было девятнадцать лет, она сладострастно потягивалась под своими иссиня-черными волосами.

— Продолжай Маго, я слушаю тебя, в то время как другие… — Глаза Жасинты закатились от наслаждения: она попала в центр внимания гинекеи.

— Они видели, — прошептала та, — совсем нагую девушку, стоящую в облаке огня!

— Совершенно голую? — запищала Бертильда. — У которой на теле было лишь надетое на лодыжку кольцо с хризопразами?

— Она вышла из камина какого-то еврея, — подтвердила возбужденная Жасинта. — Этот Сафарус изготовляет божественным способом розовые румяна, я делаю покупки у него, но это чернокнижник. И принц Жильбер взял это безбожное существо на руки… на руки… на руки…

Она заикалась так, что в конце концов привлекла к себе внимание Анны, вышедшей из своего сонного состояния.

— Жильбер! — произнесла она. — Вы ведь точно сказали: Жильбер? Это невозможно, он мой жених.

В ответ послышались глухие раскаты смеха, в котором хорошо различалось икание принцессы с разноцветными глазами.

— Ненадолго! — сказала она. — Если судить по отсутствию у него сегодня настроения… Да и разве он уверен уже, что узнал тебя? Хорош жених, который прогуливается с огненным призраком!

Анна подскочила к Жасинте и дала ей пощечину. Дочь рано умершей фламандской королевы, пятнадцатая принцесса была странной и туго соображала, вялость у нее сочеталась с ужасными приступами гнева, во время которых она теряла контроль над собой. Эту ее особенность приписывали тому, что она была зачата в момент опьянения родителей ячменным пивом. Пощечина была сильной, Жасинта упала и завопила. Другие принцессы приняли сторону кто Анны, кто ее противницы. Соризмонда, взобравшись на сардониксовую пальму, исподтишка дергала Светлейшую Бертильду за волосы; принцессы Корналина и Маго вцепились друг в друга, а Анна закричала:

— Это дьявол! Он спит с дьяволом!

Все стало неописуемым с этого мгновения: попугаи заливались в клетках, персидские кошки царапали перламутровые и коричневые стулья, обезьяны усаживались верхом на газелей и борзых. Шум дошел до личных апартаментов королевы. Глухим ревом выразили свой гнев львы. Поэтому вынуждены были вмешаться евнухи и гладиаторы.

Когда в гинекее восстановился относительный порядок, Анна все еще глухо стонала, лежа на краю бассейна; у Жасинты был подбит глаз, а что касается Бертильды, то жестокость маленькой сестренки выдала ее тайну: она носила парик. Стоя с голым черепом, она кусала губы, вид у нее был ужасный. Оскорбления такого рода считаются серьезными в гареме: о них помнят во многих поколениях.

Ночью две прикрытые вуалями тени вышли из дворца и направились к крепостным стенам, где жила чернокнижница. Та, взяв жабу и обвернув ее красной сутаной, надела на нее корону и нарекла «Жильбером». Дамы стали колоть ее длинными иголками, затем, тщательно перемешав кровь и сердце жабы с воском, они изготовили фигурку, которую медленно растопили в огне костра. Но, наверное, они боролись с кем-то более могучим, чем они сами, так как получили ответный удар и были как в лихорадке. В долине Иозафата прокаженные преследовали их, закидывая камнями. Они возвратились утром, охваченные ужасом, и тут же слегли.

Когда королю Ги сообщили об этом, он позвал своего карлика Зейнеддина (как и все государи, он не доверял своим советникам и, чтобы получить достоверные сведения о происходящем, прибегал к помощи этого выродка, злого и чрезвычайно хитрого). Этот карлик проделал в обивке стен отверстия и стал свидетелем драки между принцессами. Он обо всем сообщил королю, передал все жесты и слова. И король опечалился, так как он был добрым отцом.