Читаем Кровь тигра полностью

— Уф, мне главный обойный мастер в тюрьме рассказал, — изворачивался Баркер. — Говорил, мол, на песчаных почвах загрязнение ссадин может вызвать столбняк. Поэтому надо делать защитные прививки.

— Таких у меня нету. Лежи спокойно, все будет нормально. Я ухожу. Вернусь к вечеру, поесть принесу, — пообещал Робин и свистнул Римбоу.

Баркеру показалось, что настал решающий момент. Он вытащил револьвер и… сил не было поднять оружие. Через окно он видел, как удалялся всадник. Баркер в отчаянье поглядел на злосчастный револьвер.

В барабане ни одного патрона!

Но он отлично помнил, как сам его заряжал. Кто же мог разрядить? Только молодой Тигр, больше некому. Стало быть, он уже раскусил, что за птица Баркер.

Застонав от страха, неудачливый артист повалился на спину, проклиная в душе тот день и час, когда согласился «сделать небольшое одолжение».

3

Молодой Тигр вернулся к вечеру, как обещал, в сильном возбуждении.

— Ну, как жизнь?

«Убьет, как пить дать убьет», — подумал Баркер и еле слышно произнес:

— Дышать тяжко… Столбняк, наверное… Ох, помру скоро…

— Очень жаль, старик. Но если выживешь, тут мясо и хлеб, подкрепись немного. И возьми себя в руки. Нам еще, может, удирать придется, а с тобой далеко не уйдешь.

— Я и в седле-то не удержусь…

— Не бойся, привяжу.

— Привяжешь? А как я…

Робин, не дожидаясь ответа, снова исчез. Баркер едва не зарыдал. Да самая захудалая тюряга по сравнению с этой хибарой просто гранд-отель! И муравьи кусаются, и на сырой земле лежать приходится…

Все-таки он подполз к тому месту, где парень оставил еду, и немного поел. Руки и ноги совсем не слушались. Похоже, Тигр окончательно удостоверился в обмане. Немножко помучает, а после пристрелит. На этой трагической мысли Баркер уснул.

Робин между тем скакал по обреченным лугам, далеко огибая ферму Ровера. В дороге ему стало понятно, из-за чего восстают местные скотоводы. Что толку твердить им об электричестве, о железной дороге, о промышленности? Такие штуки их не интересуют. А вот трава!

Превосходные заливные луга постепенно начали увядать. В нижнем течении воды было совсем мало, обнажились глинистые берега. Течение замедлилось, берега начали заболачиваться. Вот она, реальность. Все прочее — пустопорожняя болтовня. Так что пропадай, Ровер, вместе со своей плотиной!

Что ж, подумал Робин, по-своему фермеры правы.

Он спешился и привязал верного Римбоу. Им овладело холодное спокойствие. Мысль о том, что кровь трех поколений Тигров струится по его жилам, давала ощущение силы. И отец, и дед, и прадед в таких ситуациях знали, как поступать!

Быть может, знай Робин о своей подлинной родословной, он перепугался бы до смерти и не решился на рискованное предприятие. Но он накрепко уверовал в силу предков, и фантазия обрела мощь реальности. Словно прирожденный канатоходец, Робин бесстрашно шагнул к натянутому на высоте канату. Только бы никто не вскрикнул внизу — Робин очнется и упадет…

Через полчаса он добрался до берега реки, выше по течению, в полноводном ее отрезке. Здесь пока только выложили каменную насыпь и построили склад хранения инструмента. С другой стороны — неприступно крутой берег. Хорошо, подумал Робин, можно оттуда перестрелять всех. Пригнувшись, он осторожно пошел вдоль берега на шум работающих на плотине людей: там мелькали факелы, раздавались протяжные возгласы, стучали лопаты.

Внезапно затрещали сучья: кто-то шел к берегу. Робин затаился и вскоре увидел часового, осматривавшего дыру в проволочном заборе. Робин тихонько зачерпнул горсть ила и метнул в сторону от часового. Тот повернулся прислушиваясь, не змея ли в кустах.

В ту же секунду на его голову обрушился удар, и человек беззвучно свалился в траву. В мгновение ока Робин связал его и заткнул кляпом рот. Готово. Можно двигаться дальше.

У следующего поста негромко переговаривались двое.

— Зря Ровер боится, — говорил один из часовых. — Фолкстон против нас не попрет.

— А ежели и впрямь пастбища пересохнут, — протяжно размышлял другой, — тогда что?

— Думаешь, в одной плотине дело?

— Может, и в ней… Хозяин-то знает, что делает. Он всегда знает. Только на черта нам всякие новые выдумки?

— Мой старик точно так говорил про винтовку Маузера. Дескать, какое замечательное оружие — шомпольное ружье! Зачем какая-то винтовка?

Часовые помолчали. Рядом в кустах что-то зашуршало. Один пошел посмотреть.

— Эй, скорей сюда! Тут…

Второй шагнул вслед, но не успел ничего рассмотреть: крепкий удар по голове, и он упал без сознания.

Перед Робином остался последний караул. Уже трое из охраны лежали в темноте. Немые, накрепко связанные. Радостное упоение трепетало в каждой клеточке тела их врага. Тигр! Тигр! Вот чего он всегда так боялся: он боялся себя самого, боялся дать простор силе, которая звенит в крови!

Последний часовой стоял в сотне ярдов от стройки. Он спокойно поглядывал на приближавшегося молодого человека: свой, коль беспрепятственно миновал два заслона. Незнакомец подошел вплотную и резким движением выдернул револьвер. Холодное дуло уперлось в грудь часового.

— Только пикни. Руки вверх. И повернись.