Читаем Кровь нерожденных полностью

Читая протокол ее допроса, который вел Сичкин, Сергей наткнулся на слова: «Деньги, конечно, у нас были, но шуб и бриллиантов Юрочка мне не покупал. Говорил, что это опасно, что бандиты сразу видят, у кого бриллианты, и берут на заметку. Вот года полтора назад нескольких наших знакомых обворовали, сейчас такое время ужасное…»

Кротов поднял архивы и выяснил, что действительно на протяжении полугода было обворовано семь писательских квартир и три дачи в Переделкине. Было это в 1994-м, квартиры – летом, дачи – зимой. Воры действовали тихо, аккуратно, ни одного трупа за собой не оставили, лишнего не брали, только драгоценности, деньги, мелкий антиквариат, полотна старых мастеров. Даже беспорядка не делали – очень тактичные воры. Некоторые потерпевшие были им искренне благодарны: не мучили, не убили никого, дверь не сломали, дом не подожгли.

Ни одно из дел раскрыто так и не было. Районные следователи особенно и не старались – ни крови, ни следов, зацепиться не за что. В наше время горы трупов остаются нераскрытыми, а тут всего-навсего кражи.

Кротов решил, что с Ваней Головановым он еще успеет пообщаться. Главное сейчас – Вейс. Колдун вряд ли знает, где он.

* * *

С Арсением Верещагиным, прямым потомком известного художника-баталиста, Лена была знакома лет двадцать. Когда-то, в середине семидесятых, он считался одним из некоронованных королей московского андерграунда. Его стихи ходили в списках «самиздата». В подвальных и чердачных мастерских «левых» художников устраивались его сольные концерты, бархатным баритоном он пел под гитару свои песни, читал стихи.

Арсюша был красив, талантлив и нищ. Дома своего не имел, жил у какой-нибудь очередной жены или любовницы. Последняя жена, бойкая научно-техническая дамочка, увезла Верещагина в Америку. Но там его московский богемный блеск быстро померк, и она бросила его, как мальчика с пальчик, в дремучем лесу бруклинских кварталов.

Пять лет назад Лена впервые приехала в Нью-Йорк, и Стивен, показывая ей город, повез в том числе и на Брайтон. Прогуливаясь вдоль магазинов с русскими вывесками, Лена вдруг услышала крик: «Эй! Полянская!»

Кричал незнакомый человек на костылях. Только внимательно вглядевшись в бледное, заросшее черной щетиной лицо, Лена узнала красавца Арсюшу.

– Костыли – это ничего, – утешил он, – с лестницы упал, ногу сломал. Вот приедешь в следующий раз, встречу тебя на шестисотом «мерсе».

Через год Лена приехала снова. Он жил все в той же крошечной комнатенке, где, кроме матраца, помещались лишь холодильник и кадка с фикусом. Работал он на «кеш», то есть за пять долларов в час грузил ящики, мыл полы. Хватало только на жалкое жилье и китайские супчики в пакетах.

С большим кульком еды в одной руке и пакетом моющих средств в другой Лена поднялась на второй этаж по вонючей лестнице.

– Войдите, открыто! – услышала она знакомый бархатный баритон.

Ей повезло – Арсюша был дома. А ведь мог исчезнуть за это время, и телефона у него не было.

– Ленка! Вот сюрприз! – Он вскочил с матраца, чуть не сшиб фикус. Из-за кадки с диким мяуканьем вылетел рыжий котенок с такими же, как у хозяина, ярко-голубыми глазами.

Лена заполнила пустой холодильник продуктами, перемыла груду грязной посуды, собрала в пластиковый мешок консервные банки, забитые окурками, открыла окно и поставила на электроплитку ковшик, служивший и чайником, и суповой кастрюлей.

Пока она хозяйничала, Арсюша сидел на подоконнике и читал ей свои новые стихи.

Квадрат твердого пластика, положенный на матрац, служил столом. Налив чаю Арсюше и себе, дослушав свежесочиненную поэму, Лена спросила:

– Ты можешь достать мне пистолет?

– Запросто, – невозмутимо ответил Арсюша. – Триста баксов. Тебе когда надо?

– Прямо сейчас.

– Деньги есть с собой?

Лена кивнула и достала из сумочки три сотенные бумажки.

– Посиди, подожди. Я сейчас вернусь.

Арсюша не стал делать квадратные глаза, не задавал дурацких вопросов: зачем? что случилось? Он вернулся через полчаса с картонной корзиночкой, на которой было напечатано красивыми буквами: «Ресторан „Очи черные“ – и по-русски, и по-английски. Такие корзиночки называются собачьими пакетами, в них складывают еду, недоеденную в ресторане. Из корзиночки Арсюша извлек маленький пистолет в мягком замшевом чехле.

– Это «вальтер» пятизарядный, – объяснил он, – извини, не новый. Так сказать, «секонд хенд». Но оно и к лучшему – пристрелянный уже.

– Из него убили кого-нибудь? – испугалась Лена.

– Чего не знаю, того не знаю, – Арсюша развел руками, – может, и не убили. Просто постреляли. Ты, кстати, стрелять умеешь?

– Нет, – честно призналась Лена.

– Тогда пошли. Научу.

Они вышли на берег океана. Завывал ветер, довольно сильно штормило. Вокруг не было ни души.

– Смотри. Вот так снимаешь с предохранителя. Целишься, – Арсюша направил маленькое дуло в сторону океана, – и – пах! пах!

На курок он не нажал. Зачем зря расходовать боеприпасы?

– Теперь попробуй сама.

Лена осторожно взяла пистолет. Он был теплым от Арсюшиной руки и приятно тяжеленьким.