Читаем Кровь Асахейма полностью

В юности, когда она только прошла посвящение в Орден Фамулус и ее отправили в космос на первые дипломатические задания, Байоле было тяжело видеть результаты работы архиврага. Она гадала, почему Император, всемогущий Владыка Человечества, допускал существование такого ужаса во вселенной. У него же должно хватить сил, чтобы уничтожить этого врага так же, как он когда-то уничтожил ересь своего величайшего сына.

Ошибочность этого суждения довольно быстро стала причиной ее наказания. Канонисса Рейх, ее первая наставница в ордене, не допускала двойных толкований.

— А чего ты хочешь, дитя? — требовательно спросила она тогда, вперив в юную послушницу колючий взгляд льдисто-синих глаз. — Раздольной жизни? Что тогда с нами будет, ты подумала?

Канонисса наклонилась к Байоле и ткнула ее в грудь бронзовым аугметическим пальцем.

— Мы разжиреем. Погрязнем в пороке. Конфликт позволяет нам оставаться сильными, крепкими, чистыми. Такими, какими мы должны быть.

В те дни Байолу было проще запугать. А Рейх производила грозное впечатление.

— Он создает Вселенную такой, какой она и должна быть. Приветствуй выпавшие на твою долю испытания, дитя. Приветствуй знание, что в пустоте таятся чудовища. Ведь без чудовищ не бывает героев.

Тогда эти слова было легко произнести и легко в них поверить. Сейчас, когда Байола наблюдала за восходом на обреченной планете, высказывание показалось пустым. Теперь запугать ее было сложнее, и она научилась думать своей головой.

Первый золотой луч пробился из-за далеких кряжей гор Джарла. Воздух почти сразу же стал горячее.

Она могла бы долго стоять на балконе и собираться с мыслями, прежде чем придет время приступить к своим ежедневным обязанностям. Когда бусина коммуникатора в ухе зажужжала, Байола наблюдала за тем, как янтарные лучи солнца озаряли горные вершины. Звонок вызвал раздражение.

«Слишком рано для вызова».

— Байола слушает, — ответила она, уходя с балкона и стряхивая с рук пыль, которая скопилась на ограде.

— Сестра-палатина, — раздалось в ухе. Это была Каллия, одна из помощниц де Шателен. — Канонисса требует вашего присутствия. Зал Галикона, через двадцать минут.

Байола улыбнулась. Как всегда, лаконично.

— Уже иду, — произнесла она. — Канонисса не сказала, с чего вдруг такая спешка?

Связь оборвалась. Каллия либо решила нагрубить, либо была чертовски занята. Второй вариант был более вероятным.

Байола вернулась обратно в келью. Помещение не могло похвастаться богатством обстановки: узкая койка без покрывала, молитвенный пикт Святой Алексии, обитый металлом сундук с одеждой и болтер, украшенный тканью с вышитыми на ней молитвами, висящий на вбитых в стену железных скобах.

Взгляд Сестры Битвы упал на оружие. Его внешний вид был уродливым и грубым. Даже несмотря на то что она оставила Орден Фамулус много лет назад и приняла путь Раненого Сердца, она так и не прониклась любовью к своему основному рабочему инструменту.

«Привыкай, — сказала она самой себе, стягивая сорочку через голову и начиная одеваться. — Он скоро тебе снова понадобится».

Когда Уве Байола появилась в Зале Галикона, там уже кипела бурная подготовительная деятельность. Это было необычно. С тех пор как начались бои, огромный церемониальный зал практически не использовался, его мраморная отделка была отдана на милость здешних условий: сухого воздуха и вездесущего песка.

Теперь же в помещении трудились сотни работников. Они полировали статуи, разворачивали длинные багровые ковровые дорожки, развешивали флаги с кровавой символикой Раненого Сердца, вышитой красной и золотой нитями.

При виде всего этого Байола почувствовала некоторое воодушевление. Она знала, кого они вызывали. Возможно, приглашенные все-таки добрались. Может, прибудет целая рота. Должно быть, это стоит увидеть. И их прибытие даже способно все изменить.

Канониссы нигде не было видно. Сестра Битвы поднималась по широкой лестнице, чувствуя, как первые струйки пота начинают скатываться по шее, пытаясь взглядом найти де Шателен в беспорядочно движущихся толпах народа.

Зал был отвратительным местом, вульгарной демонстрацией силы и потворства желаниям. Он плохо сочетался с продуваемой ветрами пустыней планеты Рас Шакех. Байола ненавидела его, как и де Шателен, и всех кто в нем работал. В отличие от белых построек, которые преобладали в городе, Зал был построен из темного с прожилками камня, который поглощал солнечный свет в течение дня, из-за чего внутри царила страшная духота.

Громада здания дисгармонировала с окружавшими ее более старинными постройками.

Кольца витых колонн поддерживали потолок из панелей, богато украшенных фресками херувимов и святых с молочно-белыми лицами. Сладкие ароматы из свисающих со сводов кадильниц распространялись по расписным помещениям здания. Золотые статуи героев стояли рядами в наполненных эхом нефах. Их лица с застывшим выражением меланхолии и самодовольства были обращены к звездным небесам в поисках вдохновения.