Читаем Кровь Асахейма полностью

— Кто говорит? — спросил Вальтир.

— Черная Грива, — коротко ответил Гуннлаугур. — И Ульрик, и Гримнар, и все, кто помнит, что, Хель забери, мы творили пять тысяч лет назад.

Тон Гуннлаугура выдавал его отношение к информации, которую ему нужно было сообщить. Ингвар почувствовал, как его воодушевление проходит. Эйфория от возвращения прошла, и казалось, что порученное задание принесет не много славы. Оно смахивало на обычную гарнизонную рутину.

— Это не гарнизонная служба, — сказал Гуннлаугур. — Это начало наступления по нескольким фронтам в ничейное пространство. В операции задействованы три субсектора, и мы будем ее частью.

Ольгейр одобрительно кивнул.

— Хорошо, — раздалось его ворчание.

Бальдр, казалось, задумался.

— Под чьим командованием? — спросил он.

— Верховного главнокомандующего еще не назначили, — ответил Гуннлаугур. — Не обольщайтесь. Впереди еще годы подготовки. Мы — первая волна, и наша задача — обеспечить безопасность миров до начала основных перемещений войск. Какое-то время действовать будем только мы.

Ёрундур фыркнул.

— И это не гарнизонная служба?

— Мы не будем просиживать задницы. — Гуннлаугур стоял на своем. — На рубежах замечена вражеская активность, более скоординированная, чем обычно, и более частая. У нас будет возможность поохотиться.

Выражение лица Бальдра не изменилось. Он по-прежнему выглядел задумчивым.

Ингвар чуял настороженность, которая исходила от остальных и наполняла комнату. Они не были дураками и могли понять, когда их отправляли на бестолковое задание.

— Кто управляет этим миром? — спросил Бальдр.

— Адепта Сороритас, — ответил Гуннлаугур. — Орден Раненого Сердца.

Тишина комнаты была нарушена одновременно тихим рычанием, шумным кашлем и озлобленным смехом.

— Достаточно! — рявкнул Гуннлаугур. — Они слуги Всеотца.

— Они слуги Инквизиции, — сказал Ёрундур.

— Они безумны, — проворчал Ольгейр. — И нас не любят.

Бальдр мягко улыбнулся:

— Когда это тебя волновало, какие чувства к тебе испытывают другие, великан?

Ольгейр ухмыльнулся и похлопал по изношенному корпусу Сигрун.

— Когда мне выдали эту штуку, — ответил он. — С тех пор ни разу.

— Сестры, — ядовито произнес Вальтир. — Они знают, что придем именно мы? Они звали нас?

Гуннлаугур вздохнул:

— Они кому угодно будут рады. У них такое же тяжелое положение, как и у всех. Но да, они знают, что придем мы. Гримнар сообщил канониссе. Смиритесь, братья. Нам придется сражаться вместе с ними.

Ёрундур покачал косматой головой.

— Я могу пережить Сестер Битвы, — сказал он, — но не гарнизонную службу.

— Зубы Хель, — прошипел Гуннлаугур. — Сколько мне нужно повторять? Это боевое задание.

— Кто противник?

— На настоящий момент это не установлено. Возможно, это вторжение культистов. Мы ожидаем более подробных данных.

Ёрундур сплюнул на пол.

— Звучит жутко, — прокомментировал он.

Гуннлаугур с отвращением посмотрел на лужицу слюны среди камней.

— Мы вылетаем меньше, чем через тридцать шесть часов, — сказал он. — Потратьте это время с пользой. Убедитесь, что броня освящена жрецами, и проверьте оружие. Время, которое мы проведем в дороге, используйте для приведения себя в боевую форму. На этом все.

Повисла неловкая тишина. Ингвар вспомнил, что раньше после призывов Хьортура комнату наполнял рев, эхом отражающийся от стен, они поднимали оружие все как один, пуская слюни в предвкушении грядущего кровавого кошмара.

В этот раз было тихо. Ольгейр издал низкое, дребезжащее ворчание, но никто его не подхватил.

Гуннлаугур не пытался воодушевить бойцов. Его обычная воинственность стала более мрачной, и этой черты Ингвар в нем не помнил. Когда Гуннлаугур повернулся к выходу, он встретился взглядом с Ингваром.

— Не то, к чему ты привык, — сказал он. — Такая работа.

Это действительно было не то.

«Я видел, как флоты-ульи заслоняют свет галактических туманностей. Я видел поля, на которых рождаются орки. Я видел, как металлические легионы восстают из тысячелетнего сна. Я видел, как живые корабли вращаются вокруг остатков забытых империй».

Ингвар пожал плечами.

— Нас ждет охота, — ответил он. — К этому я привык.

Перед отправлением все члены стаи пришли к Ингвару. Им было любопытно, они задавали вопросы о том, что он делал во время службы с другими. Они никогда не произносили название «Караул Смерти». Скольких врагов он убил? Какие саги он сложил для включения в анналы Горы? Вальтир спрашивал мало, а Ольгейр — много.

Ёрундур спросил про амулет отряда «Оникс» в форме черепа, который Ингвар носил на шее.

— Напоминание о службе, — ответил тот, неловко сжимая украшение. — Амулет и болтер — вот и все, что я себе оставил.

Казалось, они понимают, что он может рассказать не много. Похоже, они были рады его возвращению. Пока они разговаривали, расспрашивали его и смеялись над скупыми ответами, какая-то доля отчуждения исчезла.

— Ты набрался дурных привычек, — заметил Ольгейр, сверкая глазами. — Нам придется выбить их из тебя.

— Попробуй, — ответил Ингвар.

Гуннлаугур первым покинул комнату вместе с Вальтиром. Перед тем как уйти, он крепко сжал руку Ингвара.