Читаем Кровь полностью

Драган отводит руки. «Élise Defourré», (Элиза ДеФурре) – завороженно шепчет ещё не пришедшая в себя Бэла. Но вот её глаза снова глядят осмысленно, и она с хмурым видом обращается к Драгану:

– Ты так долго был вампиром, что уже не можешь по-человечески сказать девушке, что любишь её?!

Истративший последние силы Драган отвечает так глухо, что голос его, кажется, вот-вот поглотит хрустальная тишина, повисшая над заснеженным озером:

– Разве в этом есть смысл?.. Какое будущее может быть у мертвеца и принцессы.

Бэла не сдерживает удивления:

– Что?

По губам Драгана скользит едва различимая улыбка.

– Да, Арабела Юрьевна... И к тому же я ненадёжный.

– Чёрт! – Бэла досадливо морщится и уже не может справиться со слезами, – Зачем ты помнишь все эти глупости?!

Прежде, чем ответить, он на ощупь находит оброненный Бэлой кожаный мешочек и, раскрыв его, передает Бэле темно поблёскивающий камень.

– Что мне ещё остается?.. – медленно и опустошенно говорит Драган, изнемогая от смертельной усталости, – До скончания вечности... перебирать глупости... в ожидании чуда...

И замолчав, он устремляет спокойный взгляд на Бэлу, которая задумчиво рассматривает лежащий на её ладони камень. Глаза следят за переливами света на густо-красных, почти чёрных гранях, а по щекам бегут слёзы.

Какие-то невнятные звуки – шорох, лёгкое похлопывание, фырканье, – долетают до Драгана и Бэлы. Прямо из пламенеющего рассвета по розоватому серебру снежного простора бежит, едва касаясь снега, сияюще-белый волк. Неправдоподобно огромный и грациозный, он, кажется, возник из кристаллов сгустившегося морозного воздуха и всполохов багровеющей зари, словно порождение невозможного союза – когда обжигающе-алый, живой солнечный свет слился с леденящим блеском серебристого зимнего утра.

Застывшая в изумлении Бэла коротко ахает и, бросив решительный взгляд на Драгана, швыряет прочь лежавший на ладони камень.

– Я люблю тебя, – четко и мягко произносит Драган.

И Бэла отчаянно и безрассудно приникает к его губам. Он встречает её томительным поцелуем.

Белый волк бесплотным призраком проносится мимо доктора Пеклича. А доктор, прижимая руку к груди, обессиленно опускается на снег – объект его преследования растворяется в зареве на горизонте. Вокруг доктора расстилается заснеженная гладь озера, переливающаяся в свете восходящего солнца жарким серебром и раскаленным до бела золотом. Вдали, на призрачном фоне гигантских холмов, едва проступающих из голубоватого тумана, огнем и дымом наливается громада старинного замка. Безучастные ко всему стынут в колкой изморози узорчатые берега. И где-то посреди этой ускользающей снежной эфемерности два неясных трепетных силуэта, прильнув друг к другу, вспыхивают и сгорают в безжалостном пламени.

***

Белый волк бросается к сидящим на снегу Бэле и Драгану и принимается приветственно лизать им руки, словно встретив давних друзей. Бэла и Драган со смехом гладят зверя по голове, ерошат серебристую шерсть, теребят за уши. Он с удовольствием и наслаждением тянет к ним свою узкую морду, щуря раскосые глаза – один голубой, как ясное зимнее небо, другой зелёный, как тёплые морские воды.

Бэла и Драган поднимаются на ноги. Бескрайнее, безбрежное озеро раскинулось вокруг. Белёсый лёд и чёрная вода под ним – вот единственное, что видно до самого горизонта. Воздух бесцветен и тускл. В прозрачной монотонной вышине, лишенной красок, лишь напоенной равномерным неярким светом, не заметно ни солнца, ни луны.

Только двое – молодая женщина в кобальтово-синем плаще и бирюзовом платье с золотой оторочкой и мужчина средних лет в пурпурной тунике с серебристым мечом за спиной. Только двое, обвеваемые беснующимся ветром, да невероятно большой белый волк стоят посреди неясной пустоты. У нее длинные огненно-рыжие волосы, лёгкими струями летящие над плечами, и большие, лучистые глаза непередаваемо мягкого, тягуче-карего оттенка; у него густая тёмная борода и зажившая рана на виске, левая глазница пуста, а единственный глаз пронзительно льдист.

Они идут, и волк, словно верный пес, вьется у их ног.

– Давай назовем его «Малыш», – звучит женский голос, и нежная женская рука ласкает дружелюбного зверя.

– «Малыш»? – негромко, но с искренним интересом переспрашивает мужской голос, – Как-то странно.

Волк, обнажив угрожающе крупные зубы, водит из стороны в сторону узкой серебристой, как снег, головой, и свет попеременно вспыхивает в его загадочных глазах.

– Совсем не странно. Ведь на Латыни... – начинает терпеливо объяснять женщина, но короткий смешок прерывает её.

– Нет, тогда это несправедливо, – сказав это, мужчина тоже проводит ладонью по блестящей волчьей шерсти.

– А как справедливо?

После секундного раздумья:

– М-м-м, ну, например, «Маленький судья».

– Что?! – теперь уже смеется женщина, – Это длинно и некрасиво.

Волк, насторожившись, замирает, и путники останавливаются вместе с ним.

– Как же тогда?

Волк срывается с места и исчезает из вида, словно растворяется в пустоте.

– «Масу». Назовем его «Масу».

Мужчина задумчиво повторяет, но совсем с другой, мелодичной интонацией: