Мясник выступил на дорожку, где его было отлично видно, и слегка поклонился, а потом стал поливать очередями переднее крыльцо, не давая Данте опомниться. Да и зачем ему это, если подумать? У кого вообще хватит пороху прийти к известному громиле прямо в дом? У кого может настолько съехать крыша?

— Это тебе для начала! — орал Мясник.

Пули пробили Данте Риччи живот и грудь. Гангстер упал на колени с выпученными глазами, потом рухнул лицом вниз.

Салливан продолжал обстреливать «ягуары», гараж и подъездную дорожку.

Потом он перестал стрелять и услышал крики внутри дома. Женские и детские. И вырубил фонари над входом двумя короткими, прицельными очередями.

Потом приблизился к дому, нащупывая скальпель. Подойдя к лежащему телу, он убедился, что Риччи мертв. Он перевернул его на спину и несколько раз полоснул лезвием по лицу.

— Ничего личного, Данте. Только тебе до меня далеко.

Данте Риччи получил свое. Скоро получит и Маджоне-младший.

И тут раздался голос. Женский.

— Ты убил его! Ты, ублюдок! Ты убил моего Данте!

Салливан обернулся и увидел жену Данте — она стояла на крыльце с пистолетом в руке. Женщина была миниатюрная, не больше пяти футов ростом.

Она вслепую выстрелила в темноту. Стрелять она не умела, не умела даже правильно держать пистолет. Но в ней явно текла горячая кровь Маджоне.

— Убирайся в дом, Сесилия! — рявкнул Салливан. — Не то я тебе башку снесу!

— Ты убил его! Ты, подонок! Гнусный сукин сын!

Она спустилась с крыльца, вышла во двор.

Она плакала, что-то бормотала и все шла вперед, глупая корова.

— Я убью тебя!..

Следующая ее пуля ударила в бетонную купель, всего в ярде от Салливана.

Ее плач превратился в завывание, напоминал стоны раненого животного.

Потом она замолчала, словно внутри у нее что-то сломалось, и бросилась вперед по подъездной дорожке. Она успела выстрелить еще раз, прежде чем Салливан всадил ей в грудь две пули. Она замерла на месте, словно наскочив на стену, и упала. Салливан не пощадил и ее.

Садясь в машину, он уже чувствовал себя гораздо лучше. И был доволен собой. Ему даже нравилось, что предстоит долгий путь обратно. Выехав на магистральное шоссе, он открыл окна и включил музыку, во весь голос подпевая Боно, повторяя за ним все слова песни, словно они были его собственные.

Глава 70

Прибыв в участок, где служил Джейсон Стемпл, я стал осторожно о нем расспрашивать. Я не знал, как мне поступить, если я наткнусь на него, но очень волновался за Ким Стаффорд, и мне хотелось хоть что-то для нее сделать. Хотя бы попытаться.

У меня теперь не было удостоверения и полицейского значка, но в полиции округа Колумбия многим было прекрасно известно, кто я такой. Но, видимо, не дежурному сержанту.

Он держал меня за стеклянной перегородкой и не обращал никакого внимания. Ну ладно, решил я, переживу. Я стоял, рассматривая на стенах грамоты за ежегодные достижения в борьбе с преступностью. Наконец он сообщил мне, что справлялся насчет меня у своего капитана; потом нажал на кнопку и впустил меня внутрь.

Там меня ждал другой коп в форме.

— Пуласки, займись с мистером, — приказал он, просматривая журнал записи посетителей. — Ступай с ним в раздевалку. Он Стемпла разыскивает, только тот, кажется, уже ушел.

Я последовал за полицейским по людному коридору, прислушиваясь на ходу к обрывкам разговоров. Пуласки открыл тяжелую вращающуюся дверь раздевалки. Запах, ударивший в нос, был знаком — пот и антисептики.

— Стемпл! К тебе пришли!

Молодой парень лет тридцати, примерно моего роста, но тяжелее, обернулся. Он сидел напротив исцарапанных армейских шкафчиков для одежды и натягивал спортивный костюм. Рядом стояли копы, сменившиеся с дежурства, обсуждая нынешнее состояние нашей судебной системы, которая и впрямь была достойна осуждения.

Я подошел к Стемплу, который застегивал на руке часы и по-прежнему на меня не реагировал.

— Можете уделить мне минутку для разговора? — спросил я, стараясь быть вежливым. А это требовало определенных усилий — беседовать с парнем, которому нравится бить свою невесту.

— О чем? — Стемпл едва взглянул в мою сторону.

Я понизил голос:

— Я хотел бы поговорить… о Ким Стаффорд.

И без того не слишком дружелюбное выражение на его лице сменилось открытой враждебностью. Стемпл покачался на каблуках и смерил меня взглядом, словно я какой-нибудь уличный бродяга, вломившийся в чужой дом.

— А что вы вообще тут делаете? Вы коп?

— Был раньше, теперь занимаюсь психотерапией. Ким — моя пациентка.

Глаза Стемпла сузились, превратившись в горящие щелочки. Он уже все понял, и ему это явно не понравилось.

— Ну вот что, я только что оттрубил две смены и сваливаю домой. А вы оставьте Ким в покое и держитесь от нее подальше, если не хотите неприятностей. Слышите?

Теперь, посмотрев на него вблизи, я оценил его вполне профессионально. Подонок.

— Вы ее избиваете, Стемпл. Вы прижигаете ей кожу сигарой.

В раздевалке стало тихо, но, как я заметил, никто не спешил мне заехать, заступаясь за Стемпла. Они просто смотрели. Двое даже кивнули, как будто мое сообщение не было для них новостью.

Он медленно повернулся ко мне, наливаясь злостью: