Читаем Крокозябры (сборник) полностью

У Димы так разболелась голова (и спина, и нога), что он засомневался, правильно ли он понимает слова, которые слышит, не разговаривают ли с ним при помощи шифра, или, может, в голове у него сломался декодер. Во рту было сухо, как в каменной пустыне.

Они разговаривали, стоя в соседней с гостиной «телевизорной» комнате, воды здесь не было, а идти за ней не хотелось, хотелось быстрее закончить этот инфернальный разговор.

– Короче, что надо? – он едва выговаривал слова. – Я никуда не поеду.

– Не поедете? – Иванываныч сделал задумчивый вид. – Ну что ж. У каждого есть свобода выбора, каждый сам кузнец своего счастья… Вы ведь того же мнения? А мне от вас, собственно, нужна всего лишь подпись в нескольких местах, и я думал, мы совершим сделку не в такой нервозной обстановке, но…

– Какие у меня с тобой могут быть сделки, мерзавец! – Дима уже напрочь перестал владеть собой.

– Может, вам принести успокоительное, Дмитрий Евгеньевич, что-то вы сильно разволновались. Ай-ай-ай, такой Джеймс Бонд, такой герой-любовник, и на́ тебе!

Дима замахнулся, но Иванываныч ловко заломил ему руку за спину, очень больно.

– Ах так, – резко сменив тональность, заговорил Иванываныч. – У меня тоже семья, правда, всего одна, и я не собираюсь тут торчать до полуночи. – Вы продали мне ваш легальный, так сказать, бизнес, гражданин бывший владелец ЗАО «Утилитис», и я хотел получить от вас автограф, но раз вы не настроены на дружеский лад, обойдусь без автографа, кому, как не вам, знать, что автографы тиражируются так же легко, как и другие произведения искусства. Засим разрешите откланяться. – Он вышел в прихожую и вернулся, протягивая Диме папку. – Изучите на досуге.

Дима вернулся к гостям. Лев сидел как вкопанный, боясь пошевелиться, и вопросительно посмотревшему на него Диме пробормотал: «Прости, я не знал». И одними губами: «Меня обманули».

– Лев Семеныч, – позвал с порога Иванываныч, – поехали, подвезу вас. Вы ж свою машину дома оставили, выпить хотели.

– Да-а-а, – неопределенно подтвердил Лева, – я и забыл, – и быстро засеменил к выходу.

Евгений Викторович появился в дверях, чуть не сбитый с ног двумя незнакомыми ему мужчинами, покидавшими дом с такой поспешностью, будто бегут с пожара. Почти десять. Всю дорогу до дома он репетировал оправдания, извинения, объяснения, но теперь застыл в недоумении. Здесь что-то происходило, и на него никто не обратил внимания.

«Из-за тебя переругались, козел, – сказал внутренний голос, – из-за твоего чертового юбилея».

«Не хотел праздновать – и не праздновал, – вмешался следак. – Нарочно вставил пендель «ниссану», чтоб продинамить святое семейство».

– Нарочно?! – возмутился Евгений Викторович вслух, и незнакомая ему тетка, а именно Варя, воззрилась на него как на идиота.

«Ага, ты и к этой суке поехал ненарочно, у тебя всей жизнью командует подсознание, – не унимался следак. – Результат на лице». Евгений Викторович заметил разбросанные по столу и по полу салфетки с собственной физиономией.

«Ну что – красавец? – спросил внутренний голос. – Ты же себя воображаешь довольно молодым, благообразным и бесконечно значительным, а тут что за столетний дуб с затравленным взором, а?»

Евгений Викторович чувствовал полный упадок сил и просто осел на стоявший рядом стул, ближайший к Зое Федоровне.

– Поздравляю, – сказала она, протягивая руку, – подождите минуточку. – Пошла, вытащила из вазы свой букет белых лилий. – Это вам.

– Да на что мне цветы! – с мокрых стеблей на парадный костюм Евгения Викторовича капало, и он резко отстранил руку дарительницы. – Сил больше нет, понимаете? Все из-за дураков и дорог, меткое, между прочим, выражение, глобальное. Дураки все отдают сукам и сволочам, а дороги ведут к тем же сволочам и сукам.