Читаем Крой тела полностью

— Доктор Белльман, — сказала Клара, посмотрев прямо на него, собрала всю волю в кулак и забыла о разогнутой скрепке. — То, в чем вы видите недостатки, можно рассматривать и как преимущества.

Он нахмурился.

— Вот как? Придется вам растолковать это мне. Но только не подавайте мне недостатки под соусом преимуществ. Уловки страховых агентов на меня не действуют.

— Я знаю, — ответила Клара. — Но это на самом деле так: тот факт, что нас обоих, убийцу и меня, ранил и унизил Инго М., создает напряжение в отношениях преступник — комиссар, которое использует Безымянный. Но ведь и мы можем его использовать.

Белльман слушал молча.

Клара продолжала:

— Минусы вы видите в том, что я остаюсь работать с этим делом, потому что боитесь, что я поддамся жажде мести. Но это же может стать недостатком и для Безымянного. Именно в том, что убийца обязательно захочет нанести мне смертельный удар, он и ошибется.

Белльман наморщил лоб.

— Вы считаете, он позволит себе выполнить халтуру, но сейчас, пока вы работаете над делом, он достаточно мотивирован и устроит для вас специальное шоу?

— Точно. Как только я выйду из игры, он может провести кровавый ритуал тихо, как это было с предыдущими двенадцатью жертвами, ведь мы до сих пор не знаем даже, где лежат их тела, если они еще существуют.

— Вы говорите «смертельный удар». Вам приходило в голову, что он и вас может убить?

Клара поджала губы и кивнула.

— Да. Я уже говорила об этом с доктором Фридрихом. Есть такой вариант. Но мы считаем его маловероятным, ведь я могу оценивать работу преступника, только пока жива. Трупу он ничего не покажет и не расскажет.

Белльман потянул время перед ответом.

— Предположим, вы остаетесь в деле, но при условии, что будете согласовывать каждый свой шаг с директором уголовной полиции Винтерфельдом и со мной. Вы будете незамедлительно сообщать нам о каждом письме, каждом компакт-диске или что там еще подбросит этот душевнобольной. И неважно, в какое время суток. Вы меня поняли?

Клара кивнула.

— Я поняла.

Прошло секунд десять, во время которых Белльман еще раз задумчиво посмотрел в окно.

— Хорошо, — сказал он наконец и хлопнул ладонью по столу. — Я сейчас поговорю с доктором Фридрихом о психологическом портрете преступника. — Он взглянул на портфель. — Но все равно это чистое сумасшествие — допускать вас к делу.

В Кларе росло разочарование. Была ли это коварная уловка? Неужели он породил в ней надежду, чтобы тотчас разрушить?

Белльман продолжал:

— Но я был бы полным сумасшедшим, если бы не использовал наше ничтожное преимущество в том, что убийца захочет показать вам шоу и может допустить ошибку.

— Это значит…

Лицо Клары просияло. Ей было трудно скрыть эйфорию. Показывать эмоции на людях всегда вредит в такой профессии. Чувства, которые проявляешь, все равно что кровь, которая привлекает акул.

— Это значит, что я поговорю с доктором Фридрихом и дам вам знать. — Белльман кивнул на дверь, что означало окончание разговора. — Но будем исходить из того, что вы, госпожа главный комиссар, и дальше будете ловить Безымянного. — Он улыбнулся, если вообще такой человек, как Александр Белльман мог улыбаться. — Я постараюсь сдержать прессу. А вы пообещайте, что поймаете этого сумасшедшего быстро.

— С превеликим удовольствием, — ответила Клара и поднялась.

Она налила кофе из дребезжащей автоматической кофеварки в кухне третьего этажа и проглотила таблетку успокоительного. До этого она уже постояла с Винтерфельдом у открытого окна. Тот быстро выкурил сигариллу и выбросил окурок из окна.

Фридрих сидел в кабинете у Белльмана. Они обсуждали психологический портрет убийцы.

У Германна на IT-фронте было без перемен, в больницах до сих пор не смогли идентифицировать ДНК, которую они вычленили из жуков.

Все выглядело так, словно эта нить ведет в никуда. Но Клара свои силы направила на то, чтобы больше узнать об Инго М. И это было не только личное дело. Инго М. знал убийцу. Возможно, тут отыщется нить, которая выведет на преступника?

Сотрудники, которые обнаружили сожженный труп, направили Кларе то дело, обозначив некоторые контакты. Она уже звонила большинству из этих людей. Но в субботу ей зачастую отвечал лишь автоответчик. Это означало одно: ждать и снова ждать.

Клара не хотела ждать. Ждать, пока Белльман наконец решит оставить ее в деле. Пока кто-то перезвонит ей по поводу Инго М. Пока у Германна и компьютерных специалистов появится новая информация. Но единственным, чем она могла заниматься в тот момент, — это ждать. Ждать решения. Ждать отмашки Белльмана. И ждать следующей новости о Безымянном.

Винтерфельд пришел в кухню и поставил пустую кофейную чашку в посудомоечную машину.

— Одна хорошая новость, одна плохая, синьора, — сказал он. — Идите за мной.

Клара отправилась вслед за ним по коридору.

— Какая хорошая новость? — спросила она.

— Вы продолжаете работать по этому делу. — Они свернули за угол. — Вы хорошо обработали Белльмана, а мы с Фридрихом довершили начатое.

«Слава богу!»

Клара думала о больничной часовне, когда они с Винтерфельдом поднимались по лестнице на четвертый этаж.

— А плохая?