Читаем Крой тела полностью

— Я потеряю сознание, если не поговорю с Винтерфельдом, — отрезала Клара. — Я знаю, вы хотите мне добра, но позвоните, пожалуйста, ему или принесите мой мобильник.

Медсестра вздохнула, подошла к шкафу и вытащила телефон Клары из сумки.

— Вот, — сказала она с упреком. — Позвонить вы можете снаружи, в зоне для посетителей. Я помогу вам.

Винтерфельд провел по волосам рукой и откинулся на спинку стула, что стоял у кровати Клары. Потом огляделся и засопел.

— Здесь нигде нельзя курить, — сказал он. — Будем усматривать в этом кратковременное лечение воздержанием. — Он взглянул на Клару. — Вам лучше?

— Честно? — спросила Клара. — Нет.

Винтерфельд рассказал ей о том, что произошло вчера вечером. Фридрих обнаружил Клару возле письменного стола в луже рвоты. До этого он пытался ей дозвониться, но никто не подошел к телефону. Компьютер был включен, медиаплеер открыт. Фридрих проверил пульс Клары, уложил ее на бок и вызвал «скорую». Потом он и Винтерфельд посмотрели ролик, поэтому знали, что показал убийца Кларе. Они поняли, что Клара в прямом смысле стала жертвой убийцы. Он не выкрал ее и не причинил физической боли. Но он совершил насилие над ее душой.

— Вы знаете, что он рассказал о моей сестре? — спросила Клара. — Что ее якобы больше нет в могиле?

Винтерфельд помолчал, потом вымученно кивнул.

— Дело Инго М. раскручивается по-новому. Если этот человек действительно изнасиловал Безымянного, то так мы сможем выйти на него. — Он протрещал пальцами. — Тогда мы ничего не нашли. Подвальное помещение бункера было уничтожено огнем. Все полыхало до тех пор, пока кислород полностью не выгорел. — Он обеспокоенно потер руки. — Остатки компьютера или жесткого диска, на котором могли быть какие-то фотографии, мы не обнаружили. Возможно, убийца забрал все с собой.

Клара посмотрела в окно на ветви дуба.

«Инго М. Он насиловал детей, девочек и мальчиков. В итоге — их трупы. Классическая теория «резиновой ленты» из патопсихологии, — подумала она. — Если растягивать резиновую ленту слишком сильно, она в конце концов износится и перестанет принимать первоначальный вид. Слабая человеческая душа тоже может вести себя, как резиновая лента. Все начинается довольно безобидно. С секса по телефону и посещения борделей. Но когда-то этого перестает хватать. Тогда начинаются игры садо-мазо, дети, фекальный фетишизм, и когда-то дело доходит до пыток порно, убийства и, наконец, некрофилии — половых контактов с трупами».

Винтерфельд, очевидно, хотел как можно скорее сменить тему, чтобы не слишком волновать Клару, но она не унималась.

— Моя сестра… Ее могила… Я требую, чтобы провели эксгумацию!

Винтерфельд кивнул.

— Это, несомненно, можно сделать. Но вы уверены, что хотите знать результат? Что вы хотите этого на самом деле?

— Я не хочу этого, я должна это сделать.

Она встала и попыталась пройти несколько шагов. Получалось уже лучше, но все равно приходилось за что-то держаться.

— Самое страшное — неуверенность, лежит ли она в могиле. — Клара прошла еще пару метров. — Мне нужно выбраться отсюда, — заявила она. — Я должна найти этого парня. И прежде всего мне нужно знать, кем был этот Инго М.! Именно из-за него я пошла работать в полицию, из-за него я чувствую вину вот уже двадцать лет. И вчера он возник снова. Но это уже мертвец. Очевидно, его убил человек, за которым мы гоняемся. — Клара взглянула на Винтерфельда. — Я должна больше узнать о нем, иначе сойду с ума!

Винтерфельд кивнул.

— Только у нас есть проблема, синьора. — Он развернулся своим орлиным профилем к окну и уставился на громадный дуб, ветви которого постукивали в стекло. — Белльман узнал об этом происшествии. А вы же знаете, какой он бюрократ. — Винтерфельд загнул большой палец. — Во-первых, вы сейчас нетрудоспособны. Во-вторых, — теперь пришла очередь указательного пальца, — из-за прессы мы ходим по минному полю. И в-третьих, — настал черед среднего пальца, — видео могло повлиять на ваш рассудок. Убийца глубоко ранил вас, так глубоко, что вы потеряли сознание. — Он сложил ладони вместе. — Не этого ожидают от рационально действующего комиссара УУП. И уж тем более не в тот момент, когда журналисты наседают на нас с вопросами о «Фейсбук»-Потрошителе и трезвонят каждые пять минут.

— Но ведь в этом нет моей вины, — возразила Клара, — я же не просила его прислать мне ролик. И то, что я отреагирую на это так бурно, можно было предположить. — Слезы текли по ее щекам.

В тот момент ей подумалось, что и вины Винтерфельда в этом тоже нет. И Белльман не виноват.

— Это, конечно, правда, — ответил Винтерфельд, взял ее руку и сжал, как терпеливый учитель. — И я последний, кто видел положительные моменты в личной привязке убийцы именно к вам. Ведь вы хотите его поймать, не так ли? — Он наклонился вперед. — Непременно, правда?

Клара безутешно смотрела в пустоту, заново прокручивая увиденное в голове.

— Непременно.

На какое-то время наступила тишина.

— Что-нибудь еще произошло? — спросила Клара. — Я имею в виду, преступник еще что-то натворил?

Винтерфельд поправил галстук. Потом покачал головой.