Читаем Кризис полностью

С того момента, как я первый раз дополз до стены, удача начала от меня отворачиваться. Если это можно так назвать, хотя всё относительно, конечно. Я уже все подарки судьбы воспринимал саркастически и философически. Я не знал, чего ждать, сколько ещё жить и вообще ничего не предполагал. Самыми моими большими и продолжительными планами на жизнь было совершить очередной вздох.

Первый раз удача отвернулась, когда я понял, что стены в этом помещении не такие уж и короткие. По моим прикидкам я полз вдоль одной стены не менее получаса. Это, конечно, не так, потому что я потерял ориентацию во времени. Когда я дополз до первого угла и повернул направо, то понял, что удача отвернулась меня и во второй раз – в углу была лужа. А может и не лужа вовсе, а импровизированный туалет. Это было очень обидно, ползти по луже мочи.

После этого удача отворачивалась от меня ещё несколько раз. В третий раз, когда я понял, что вторая стена длиннее третьей. В четвёртый, когда понял, что на второй стене нет двери. И последующие два раза удача отворачивалась от меня на следующих стенах. На третьей и четвёртых стенах не было дверей тоже.

Когда я дополз до четвёртого угла, то сил на то, чтобы засмеяться уже не было. Я лежал на животе, смеялся исключительно в уме и думал, что меня сбросили сверху в темницу без окон и без дверей. В наказание за всё, что я сделал, а вернее за всё то, что я не нашёл в себе силы сделать, меня бросили умирать в этот склеп.

Смех смехом, но оставалось метра три неизведанного куска стенки, с которой я начинал ползти. По идее тут должна быть дверь. Или проём должен быть. Хоть что-то должно быть!

Я аккуратно, в два раза медленнее, чем обычно пополз к тому месту, откуда я начал движение. Сантиметр за сантиметром я приближался к своему очередному разочарованию. Я полз и полз. Я примерно знал, какая по длине и по времени ползания эта стена, и даже когда понял, что я прополз то место, где начал своё путешествие, я не остановился. Мне стало страшно. Просто и банально страшно.

Я пополз быстрее. Перед страхом смерти, а теперь я реально боялся скорой кончины, у человека открываются нереализованные возможности. Не знаю от чего, но я теперь боялся умереть. Если до этого я рассчитывал умереть, то сейчас я понимал, что умру, потому что выхода не было. И если раньше была надежда, и я втайне надеялся спастись из этого бедлама, то теперь я отчётливо понимал, что наступает завершение моего жизнепрепровождения.

Я заплакал. Но ползти не перестал. Можно подумать, что это моё ползание могло что-то изменить. Мне казалось, что если сейчас остановиться и не ползти, то меня что-то догонит и поглотит. Или крыша упадёт и раздавит. Или что-то ещё, что может произойти плохого, если остановиться и не ползти. А и не собирался останавливаться. Я уже вошёл во вкус. Я мог ползти вечно. Я уже прополз два круга и могу проползти ещё два. А потом ещё.

Меня замыкает. Ползти и только ползти. Это, наверное, от страха, но сейчас меня мало интересуют причины моего резко нахлынувшего безумия. Сейчас меня интересует только желание ползти. Пока оно есть и есть силы его реализовывать, я буду для себя выполнять это желание. И больше ничего. Ничего другого мне больше не надо.

Да и не хочу я больше ничего, если честно. Я понял, что вот он, этот пресловутый и странный момент кульминации жизни, так называемое предназначение. Я прожил свою жизнь, предварительно родившись, посетив ясли, детский сад, школу, университет и немного работы, любил, дружил, страдал и радовался для того, чтобы в самом её конце ползать по кругу в подвале.

Надо ползать – значит, буду ползать. Хоть раз в жизни покажу свой характер. Если уж судьба требует ползти, то ползти надо с радостью, так, как никогда в жизни не ползал. И ползу. Сколько уже кругов? Не знаю. Перестал считать. А может, уже и не ползу.

Как-то странно сменилось восприятие, всё стало глухим, словно заткнули уши. Изменилось восприятие, стало светло. Не светло даже, а полусумрачно. Я знаю, что это за ощущения. Я помню. Ползу я уже лет сто. Или двести. А может, и все тысячу лет ползу, кто знает. Но от того, что я так долго ползу, мне не становится легче. Да, я привык ползать. Нет, не так, я привык ползти. И делаю это хорошо. Возможно, я ползаю лучше всех в пределах видимой вселенной. А иногда превосхожу в своём умении ползать даже самого себя

Я делаю это очень изящно и грациозно, практически не изгибая своё натренированное тело. Мои пружинистые конечности быстро перебирают по серому бетону, и я ползу. Где-то там, когда кончится бетон я, возможно, перестану ползти, но пока я должен это делать. Природа меня сделала таким.

Я сам сделал себя таким, но я создан природой. Я и есть часть природы, а, следовательно, я и есть природа. Значит, природа сделала меня таким. Хорошее оправдание, но оно лишь только оправдывает, никак не помогая. Ты можешь ползать сколь угодно круто, но это тебя никак не спасёт.