Читаем Кризис полностью

Стоит как следует попросить у своего сознания, как оно выльет на тебя всю правду. И мало не покажется от этой правды. Да, говорит тебе твоя память, тебя уволили. И ты потерялся, слабак. Я, конечно, пыталась тебе помочь, забыв всё, но ты и сам неплохо справлялся, заливая алкоголем и прочим дерьмом свои воспоминания. Тебя уволили и ты сразу, в этот же день, стал пить. Причём, не просто пить, а пить рационально, пить так, если бы тебе нужно было пить до самой смерти на все сбережения. Ты в тот же день купил самую дешёвую водку и ушёл из мира трезвых. Ты оставил лишь чуть-чуть разума, который контролировал бы твоё состояние, чтобы не вернуться обратно. Та маленькая часть разума, которая не позволила бы тебе протрезветь. Ты пил, засыпал, просыпался, снова пил. Доставал алкоголь. Пил, засыпал. И так бесконечно долго.

Она продержалась два месяца. Пыталась спасти ситуацию, сама платила за квартиру, говорила с тобой, умоляла, плакала. Два долгих месяца она была с тобой, наблюдая за тем, как ты умирал. Ты же ежедневно доказывал ей, что её попытки тщетны, что у неё ничего не получится. Что ты сильнее. Ты пил, спал, пил, спал, иногда смотрел на неё пьяным взглядом и смеялся. Когда кончилось терпение, деньги и все человеческое в тебе, Она уехала в Питер. А ты уехал на вокзал, где бомжевал ещё два месяца.

Потом, с холодами, ты смог добраться до своего дома в Ярославле. Неизвестно как, но смог. И уже тут, распродав всё, что можно, ты допился до того, что сейчас из себя представляешь. Квартира уже не твоя, ты её пропил. У тебя ничего нет. И тебя нет. Хотел знать правду? – На!

Похоже, из всего, что у меня было в жизни, и из всего, что я смог нажить, осталось только мышление. Единственное, что я мог сейчас делать – это мыслить, думать, соображать. И именно этого хотелось меньше всего. Любая мысль, шедшая дальше чем «Что сейчас у меня есть?» повергала в уныние. Но больше, чем уныние, была и радость от того, что я начал соображать. Как уж так получилось, что я полгода, или сколько -то там, провёл в алкогольной коме, я не знаю. Но именно сейчас я чётко соображал, что всё плохо. Ну, не то чтобы совсем плохо, а просто можно описать моё текущее состояние одним ёмким шестибуквенным словом.

Зато на фоне всего этого безумия, в котором я находился, маленьким, неярким, тусклым огоньком проблескивалась радость от того, что я не утратил возможность соображать. Это вроде даже походило на какой-то кайф. Ощутить себя разумным человеком на фоне этого беспредела.

Мне нравилось пользоваться этой возможностью. Я лежал на засраном и зассаном матрасе в луже своей же уже остывшей блевотины, источая вонь и погибая телом, но размышлял и получал от самого процесса удовольствие. Да, я испытывал боль и уныние от того, к каким выводам приводили мои размышления, но сам процесс меня весьма радовал. Возможно, даже слишком.

Я пытался поразмыслить о том, что у меня есть. Не о том, что у меня осталось, а о том, что есть. Потому что у меня ничего, совершенно ничего не осталось, а вот приобрёл я многое. Из многого был, наверняка, алкоголизм на последней стадии, а, может, и нет. Убитые внутренние органы, потому что наверняка от этого говна, что я употреблял, сели и почки и печень. Но не отказали, иначе я был бы мёртв. Куча инфекций и травм, но, вроде, без переломов. Ко всему прочему, совершенно опустившаяся личность. Поскольку, как я понял, ни гордости, ни чувства собственного достоинства у меня не наблюдалось. Я был в ужасном состоянии, и мой разум воспринимал это спокойно.

При всём при этом думать о хоть каком-нибудь будущем я боялся. Да какое будущее, я боялся того, что может произойти и происходит в данную минуту. Я боялся настоящего. Похоже, сейчас у меня должен начаться отходняк. Да не то, что похоже, а уже начался. Меня всего трясло. Блевать больше было нечем, и поэтому я просто перевернулся на спину и бессильно, одновременно с болью, продолжил размышлять. Интересное дело: когда осознаёшь, что ничем себе помочь не можешь, то состояние, в котором находишься, воспринимаешь нормально. Ну, больно. Ну, трясёт. Нормально можно лежать. Всё равно ничего не сделаешь. И принимаешь то, что происходит. Миришься с этим. Вот и я смирился. Сдохну – так и хрен с ним. Но хоть сдохну не в небытии, а соображая, что подыхаю.

Стал себя жалеть. Значит, есть ещё что-то человеческое. Что же будет дальше? Ведь, не смотря на все мои страдания, переживания, размышления и прочие стенания, время идёт. Его не остановить никак. И что бы я там ни испытывал и ни придумывал, будущее всё равно наступит. Оно неизбежно придёт и сменит то время, которое происходит сейчас.

Надо подумать о том, что будет. Хотя бы в недалёком будущем. Надо же как-то жить.

Я засмеялся. Беззвучно, в уме, про себя, но засмеялся от пафоса подуманного мной в том состояние, в котором я находился. Внутренне я передразнил себя: «Надо как-то жить дальше». Я засмеялся вслух. Это было круто. Какие-то забытые ощущения, какой-то странный кайф. Я смеюсь. Но недолго, правда. Через несколько секунд я зашёлся кашлем и снова наблевал.