Читаем Кризис добровольчества полностью

Намеченный нами в пути план действия явно отпадал. Красные сами подставили свой фланг, и надо было это использовать. Бригада немедленно высадилась, тут же, прикрываясь насыпью, развернулась и без выстрелов бросилась в атаку. Крики «ура» и неожиданное появление новых частей белых произвели на большевиков ошеломляющее впечатление. Они остановились, затоптались на месте, затем легли и открыли беспорядочный огонь. Хорошо нацеленные батальоны пластунов стремительным ударом отрезали зарвавшегося врага. Через полчаса все было окончено, и к нашему эшелону со всех сторон поля стали подводить группы пленных…

Если бы мы подъехали на час позже или наш эшелон случайно не остановился бы в ложбине, обстановка могла бы резко ухудшиться.

Положение на западном участке выпрямилось, но через два дня оказалась неустойка на противоположном фланге, и доблестные пластуны, как единственный резерв корпуса, были отправлены на восточный участок.

Только что описанный бой и появление на нашем левом фланге свежих частей (пластунов), по-видимому, встревожили большевиков, и через несколько дней туда прибыли новые красные части. Вновь назревал кризис и тем, казалось, предопределял конечную судьбу Иловайской.

Зная о тяжелом положении 2-го корпуса, главнокомандующий принимал, конечно, все меры, дабы облегчить наше положение. И в день, когда казалось, что мы уже не удержимся, было получено сообщение, что «завтра» у Иловайской начнет сосредоточиваться конный корпус генерала Шкуро. Вслед за ним стали подходить танки, новые части пополнения… Затем было получено уведомление о решении главнокомандующего передвинуть с Царицынского фронта пехотную дивизию генерала Бредова.

Конечно, задумав операцию по овладению Донецким бассейном, генерал Деникин и его штаб заранее уже наметили поход и конного корпуса, и танков, и иных частей. Мы были осведомлены об этом, но время проходило, а обещанная помощь все не появлялась. Между тем каждый день ухудшал положение войск.

Тогда, в апрельские дни 1919 года, измученные защитники Каменноугольного района, конечно, не знали, что подход к ним все новых и новых эшелонов знаменует начало решительного наступления на Харьков. Генерал Деникин был слишком опытным полководцем, чтобы преждевременно разглашать свои оперативные планы.

Прибытие в Донецкий бассейн новых войск и намеченное уширение масштаба военных действий требовали и соответствующей организации. В соответствии с планами главного командования была сформирована армия, а генерал Май-Маевский назначен командующим этой армией.

Во главе корпуса стал генерал Кутепов, прибывший без промедления на станцию Иловайскую. Скоро посетил войска и генерал Деникин.

Чувствовалось, что подготовляется какая-то серьезная операция.

Для встречи главнокомандующего собралось все местное начальство. Тут же, на платформе, находился почетный караул от военного училища. Приезд главнокомандующего привлек, конечно, много любопытных офицеров и солдат.

За четверть часа до прихода поезда генерала Деникина мое внимание привлек шум в толпе, стоявшей за левым флангом караула. Какой-то казак протискивался вперед, желая, по-видимому, возможно ближе разглядеть ожидавшуюся церемонию. Стоявший тут же офицер остановил любопытного. В ответ раздалось площадное ругательство, и казак ударил офицера локтем в грудь.

Спокойно беседовавший генерал Кутепов увидел всю эту быстро разыгравшуюся сцену. В одно мгновение он был уже около офицера и казака.

· В чем дело?

·

· Ваше превосходительство, я остановил казака, чтобы он не лез вперед, а он меня обругал и ударил.

·

— Арестовать! — крикнул генерал Кутепов, обращаясь к левофланговому ряду караула и указывая на казака.

Два юнкера с винтовками в руках взяли казака под руки. Он не сопротивлялся. Только побледнел. Наступила полнейшая тишина.

— Расстрелять! — четко и громко прозвучало приказание нового командира корпуса.

Юнкера стали выводить казака из толпы. Арестованный был парень плечистый, высокий и, видимо, сильный. Юнкера же, взятые случайно с левого фланга караула, доходили ему лишь до плеча.

Понимая, что через две минуты его расстреляют, казак, выйдя из толпы, рванулся, отбросил юнкеров в разные стороны, подобрал полы своего кожуха и бросился бежать. Вслед ему раздались два выстрела. Казак юркнул под стоящий поезд, затем под другой и скрылся.

— Шляпы! — бросил в сторону оторопевших юнкеров генерал Кутепов и спокойно вернулся на свое место. Это была моя первая встреча с генералом Кутеповым. Здесь же, на станции Иловайской, в ожидании прибытия главнокомандующего меня подозвал генерал Май-Маевский.

— Я знаю, что вы желаете командовать полком. Хотите получить Белозерский полк?

Белозерский полк входил в состав 3-й дивизии, и о нем я, как начальник штаба, имел точное представление. Один из старейших и славных полков императорской армии, он только лишь возрождался.

Просматривая накануне ведомость боевого состава дивизии, я точно запомнил боевой состав Белозерского «полка»: 62 штыка!

Эта цифра быстро промелькнула в моей памяти.

· Разрешите, ваше превосходительство, подумать?

·