Признаки прогресса налицо, но не нужно преувеличивать достижения страны. Многие былые проблемы Индонезии не решены в той или иной степени. По рассказам местных, взяточничество до сих пор распространено широко, пусть я сам больше с ним не сталкивался. Мои индонезийские друзья до сих пор не говорят о массовых убийствах 1965 года: молодые тогда еще не родились, а старшие, которым выпало воочию увидеть 1965 год, по-прежнему молчат, хотя американские коллеги говорили, что им доводилось встречать многих индонезийцев с нездоровой страстью к убийствам. Присутствует и страх перед вмешательством армии в индонезийскую демократию. Когда гражданский политик победил генерала на выборах 2014 года, страна тревожно выжидала несколько месяцев, прежде чем стало ясно, что генералу не удастся опротестовать результаты голосования. В 2013 году выстрел из ружья с земли расколол лобовое стекло вертолета, который я зафрахтовал, в воздухе над индонезийской Новой Гвинеей; можно только гадать, кто стрелял – местные партизаны, все еще ведущие борьбу за независимость, или индонезийские военные, которые притворяются партизанами, чтобы оправдать репрессии.

Последнее личное наблюдение требует развернутого пояснения. Среди государств, обсуждаемых в этой книге, Индонезия обладает самой короткой национальной историей в сочетании с величайшим лингвистическим разнообразием, а потому изначально имелся немалый шанс на то, что она распадется на множество мелких стран. Бывшая голландская колония Ост-Индия могла образовать совокупность отдельных национальных государств, как произошло с бывшей французской колонией Индокитай, на месте которой возникли Вьетнам, Камбоджа и Лаос. Такое развитие событий очевидно предусматривалось голландцами, которые пытались создать отдельные федеральные земли на территории колонии в конце 1940-х годов, дабы помешать рождению единой Индонезии.

Но Индонезия не распалась. Ее построили, что называется, с нуля, и удивительно быстро она обрела национальную идентичность. Это чувство отчасти выросло спонтанно, а отчасти укреплялось осознанной политикой правительства. Одной из опор этого чувства является гордость за революцию 1945–1949 годов и за свержение голландского правления. Спонтанное чувство гордости усугубляется тем, что государство воспроизводит и тиражирует историю тех лет, пропагандирует героическую борьбу за национальную независимость – так в американских школах пересказывают историю нашей собственной революции всем американским школьникам. Индонезийцы гордятся территориальной протяженностью своей страны, о которой говорится даже в народной песне: «Dari Sabang sampai Merauke» – от Сабанга до Мерауке, западной и восточной оконечностей Индонезии, расстояние составляет 3400 миль. Еще одна опора национальной идентичности – это быстрое принятие легко усваиваемого и удивительно гибкого индонезийского языка бахаса, сосуществующего с 700 местными языками и наречиями.

Лелея эти опоры национальной идентичности, правительство Индонезии старается укреплять единство через утверждение пяти принципов Панчасила и через церемонии наподобие поминовения семи погибших генералов в Джакарте. Но, хотя перебывал во многих индонезийских отелях с возвращения в Индонезию в 2012 году, я больше не видел такого живописного вестибюля с картинами, повествующими о «коммунистическом перевороте», как было в 1979 году. Индонезийцы ныне уверены в своей национальной идентичности настолько, что им больше не требуется придумывать якобы «коммунистический» переворот, чтобы ее подчеркнуть. Для меня как гостя Индонезии это углубленное ощущение национальной идентичности стало одним из самых поразительных доказательств перемен.

Глава 6. Воссоздание Германии

Германия в 1945 году. – С 1945 по 1961 год. – Самоосуждение. – 1968 год. – Последствия 1968-го. – Брандт и повторное объединение. – Географические проблемы. – Жалость к себе? – Лидеры и реализм. – Кризисные рамки

Капитуляция Германии 7–8 мая 1945 года[65] ознаменовала окончание Второй мировой войны в Европе. Ситуация в Германии на эту дату выглядела следующей.

Нацистские лидеры Гитлер, Геббельс, Гиммлер и Борман[66] совершили или собирались совершить самоубийство. Немецкая армия, ранее покорившая большую часть Европы, стояла на грани поражения. Около 7 миллионов немцев погибли – на поле боя или под бомбежками, досталось и тем, кто пытался бежать из страха перед наступавшими с востока «советскими ордами»: последние от души мстили за все те злодейства, которые германские военные творили на оккупированной ими территории СССР.

Рис. 6. Карта Германии