Читаем Кризис полностью

Наиболее важной методологической проблемой будущего исследования станет преобразование повествовательного, нарративного, то есть качественного анализа данной книги в более строгий количественный анализ. Как уже упоминалось в введении, текущая тенденция в области некоторых социальных наук, прежде всего экономики, экономической истории и ряда сфер психологии, отражает стремление заменять повествовательный анализ единичного случая подходом, объединяющим количественные данные, графики, большие выборки, статистические сведения, натурные эксперименты, и операционализированные переменные. Под последним выражением я подразумеваю преобразование словесных форм в те, которые могут быть выражены посредством ряда математических операций над предполагаемыми коррелятами или параметрами.

Две статьи Джонса и Олкена, о которых шла речь выше, являются примерами такого подхода. Авторы заменили исследование единичного случая поведения конкретного лидера анализом поведения 57 и 298 лидеров. Они провели натурные эксперименты, чтобы сравнить результаты, связанные с влиянием конкретного лидера на страну при жизни и после его кончины по естественным причинам, а также в тех ситуациях, когда происходили покушения на жизнь лидеров, удачные и неудачные. Наконец они отразили результаты через операционализируемые переменные – в измеряемых числовых показателях (например, темпы экономического роста) или в составлении шкалы (например, шкалы государственных институтов – от автократий с минимальными ограничениями до демократий с максимальными ограничениями лидерства).

Для того, чтобы применить этот подход к моему исследованию общенациональных кризисов, нам потребуются операционализируемые параметры результатов и постулируемых факторов, которые мы рассматривали, в том числе таких, как «признание», «принятие ответственности», «национальная идентичность», «свобода от ограничений», «терпение в преодолении неудач», «гибкость», «честная самооценка», «изменение или отсутствие изменений» и «успех или неудача в преодолении общенационального кризиса». Возможными отправными точками для составления таких параметров могут стать сведения из баз данных социальных наук, к примеру, из «Всемирного обзора ценностей» (под руководством Рональда Инглхарта), «Обзора экономических ценностей», «Европейский социального обзора», «Экономического и социального обзора Азии и Тихоокеанского региона», книг Герта Хофстеде, Михаила Минкова[115] и других ученых. Я приложил некоторые усилия по работе с этими источниками данных для составления операциональных параметров к некоторым моим переменным, но потом пришел к мысли, что здесь требуется масштабный проект, выходящий за нарративные рамки этой книги, написание которой отняло у меня шесть лет даже без количественных исследований. Такие количественные подходы следует разрабатывать не только для общенациональных кризисов, которые обсуждаются в данной книге, но и для кризисов индивидуальных, о которых говорилось в главе 1. Да, психологи уже используют в своей практике ряд переменных, охарактеризованных в главе 1 как влияющие на результаты индивидуальных кризисов, но предстоит еще многое сделать в этой области. Посему те же ограничения нарративного изложения, которые затрагивают мое исследование общенациональных кризисов и действуют для большинства исторических исследований лидерства, также применимы к основной массе исследований индивидуальных кризисов.

* * *

Чему мы можем научиться из истории? Это общий вопрос, который следует конкретизировать так: что мы можем вынести из изучения реакций наших семи государств на кризисы, обсуждаемые в данной книге? Нигилистический ответ прост: ничего! Ход истории, говорят многие специалисты, слишком сложен, на результат влияет обилие независимых и неконтролируемых переменных, а также непредвиденные изменения, потому научиться чему-либо из истории невозможно. Например, в июне 1944 года кто мог корректно описать послевоенную карту Восточной Европы? Она оказалась бы совершенно другой, сумей Клаус фон Штауффенберг подтолкнуть свой портфель с бомбой замедленного действия на 20 дюймов ближе к Гитлеру 20 июля 1944 года. В тот день, напомню, Гитлер был только ранен, а советские войска еще находились за границами Германии; Гитлер в итоге покончил с собой 30 апреля 1945 года, когда советские войска вели бои в Берлине и уже покорили всю Восточную Европу и Восточную Германию.

Разумеется, многое в истории непредсказуемо и подвержено воздействию случая. Тем не менее, есть два урока, которые можно и нужно извлечь. Но сначала, для общего понимания, давайте рассмотрим соответствующие уроки, которые можно извлечь из историй отдельных людей, поскольку, повторю еще раз, налицо явные параллели между историями народов и жизнями отдельных людей.