В 1899 году Мамонтова арестовали по подозрению в растрате. Все его имущество описали. Несколько лет дом, вместе со всей богатейшей коллекцией искусства простоял заброшенным. «Ледяным погребом веет на входящего... гулко раздаются шаги под заиндевевшими сводами, и невольная робость, точно в присутствии покойника, охватывает душу... Орнаменты на резной итальянской мебели обвалились, деку рояля, испещренную художественной инкрустацией, повело, и на всем, как кровяные пятна, краснеют сургучные печати судебного пристава...», — так описывал обстановку в опечатанном доме Мамонтова Владимир Гиляровский. 19 марта 1901 года в доме Мамонтова на Спасской-Садовой началась распродажа с аукциона картинной галереи и предметов домашней обстановки. «Московские ведомости» сообщали, что покупателей на аукционе было немного — директор Русского Музея граф Д. И. Толстой, члены Совета Третьяковской художественной галереи И. Е. Цветков, И. С. Остроухов и В. А. Серов, несколько частных коллекционеров, да перекупщики с соседней Сухаревки. Большая часть лотов продавалась за бесценок: этюд Врубеля стоил 25 рублей, картину Коровина «Испанки» также оценили в 25 рублей, мелкие старинные безделушки шли по 20-30 копеек за штуку. Продали и сам дом — его приобрел Ф. Н. Кудряшов, позже перепродавший его М. А. Страховой. В 1912 году она снесла особняк, чтобы построить на его месте здание мужской гимназии.

Гимназия Страховых была одной из самых дорогих в Москве — год обучения здесь стоил 170 рублей в приготовительных классах и 270 в старших. Один из учеников гимназии, авиаконструктор А. С. Яковлев, оставил воспоминания о ней: «Трехэтажное светло-желтое здание немного уходило в глубь квартала. Перед фасадом был разбит огражденный железной решеткой палисадник, весь зеленый от разросшегося жасмина, развесистых лип и каштанов. <...> Наша школа кроме общих классов имела физический и химический кабинеты с приборами для опытов, класс для рисования с чучелами птиц и гипсовыми слепками античных скульптур, гимнастический зал и конференц-зал. Невысокая панель мореного дуба, темно-коричневые стены и отделанный деревом массивный кессонный потолок придавали залу торжественный и нарядный вид. Вдоль стен над панелью, сплошным поясом, — портреты русских поэтов и писателей. Состав гимназистов в основном однородный — дети средней интеллигенции. Учились мы тоже средне, у нас не было ни вундеркиндов, ни особенно отстающих». Особенную известность гимназия приобрела в 1916 году, когда в одно из ее помещений переехал Московский шахматный кружок. В честь новоселья 13 сентября 1916 года знаменитый гроссмейстер А. А. Алехин дал сеанс одновременной игры на 37 досках. Впоследствии кружок собирался дважды в неделю — по понедельникам и пятницам с восьми вечера до часу ночи.

После революции гимназия превратилась в общеобразовательную школу. В 1930-х годах для нее построили новое здание, по типовому проекту А. Н. Душкина (д. 8), а старое помещение занял Полиграфический институт.

В доме 12 (1871 г.) находились «Восточные номера» — «самые захудалые, — по воспоминаниям К. А. Коровина, — меблированные комнаты». В них в пору учебы в Училище живописи, ваяния и зодчества жили художники И. И. Левитан и Н. П. Чехов (брат писателя).

Следующий участок Садовой-Спасской занимали два заурядных дома XIX века. В доме № 14 работали меблированные комнаты «Рига». Оба дома снесли в начале 1980-х годов при строительстве Новокировского проспекта. Через дорогу застройка продолжается длинным корпусом доходного дома (д. 18-20), принадлежавшим товариществу «Великан». Его построили в 1914-1915 годах, по проекту архитектора И. В. Рыльского. Угловой двухэтажный дом под № 22 (1830-е г.) перед революцией принадлежал семье известных московских врачей Гагман. Дом № 24, построенный во второй трети XIX века, несколько лет назад пережил капитальную реконструкцию с надстройкой двух этажей. В 2006 году снесли стоявший по соседству дом № 26 (1900 г.). На соседнем участке (д. 28) возвели семиэтажный бизнес-центр.

Конец «непадавшего поколения»

Неотвратимые последствия

Михаил Делягин  

Довольно неспешно разворачивающийся в настоящее время в России «конец халявы» вполне понятен, прозрачен и прост. Его осмысление способно вызвать затруднения либо у профессиональных пропагандистов (ибо не вполне соответствует лозунгам «Россия поднимается с колен» и «инновационной модернизации»), либо у жертв реформы образования, утративших в результате плодотворной учебы в вузах способность воспринимать и сопоставлять информацию.

Общая картина: это не кризис, это депрессия

Нынешний кризис принципиально отличается от 1998 года: памятные большинству события десятилетней давности можно сравнить с мгновенным ударом, уже через месяц после которого началось сначала медленное, но все же восстановление экономики, а нынешний — с длительным удушением, более напоминающим процессы начала 90-х годов.