Читаем Криворожье полностью

Господин Гундриков был не в духе. Перед отъездом он спал, и лицо его было смято. Пожар не произвел на него впечатления. Он с самого Криворожья часто и глубоко вздыхал и нетерпеливо ворочался на месте. Иногда он испускал многозначительное кряхтенье; иногда ругался чрезвычайно зло и энергично, но к кому обращалась ругань, было неизвестно.

Я сначала подумал, что несчастный мучается похмельем. Это предположение оказалось ошибочным: Семен Андреич никогда не испытывал похмелья. Наконец, проехав добрую половину пути, он высказался несколько яснее:

— Ах, рракальи!.. Во-о-от!..

— Кого это вы?

Он промолчал, испустив раздирающий вздох, и затем со скрежетом повторил:

— Нет… каковы рракальи?..

— Да кто же?

— Да эти архидьяволы!.. Ах, подлецы…

— Не пойму…

— Да эти… мельники!.. А? По пяти рублей десятина… нет, каковы мерзавцы?.. Пять рублей, а?.. А эта святоша-то, Устюшка-то, а? Ах, шельма… представьте себе, Марфу Посадницу^{11} разыгрывает, а? Какова?.. Ах вы…

И до самого дома ругался Семен Андреич, бестрепетно нарушая торжественную тишину полей, озаренных пожаром.