Читаем Кривой дом полностью

— Но я вел дела Леонидаса свыше сорока лет. Если быть точным, сорок три года и шесть месяцев.

— Что случилось? — спросил я.

Мистер Гейтсхилл открыл рот, но отец опередил его.

— Мистер Агродополус сообщил в своем письме, что он выполняет инструкции, полученные им от мистера Леонидаса.

Около года тому назад Леонидас передал ему запечатанный конверт с просьбой переслать это мистеру Гейтсхиллу сразу после его смерти. В том случае, если Агродополус умрет раньше, его сын, крестник Леонидаса, должен был выполнить это поручение. Мистер Агродополус извиняется за задержку. Он был очень болен и только вчера узнал о смерти своего друга.

— Все это в высшей степени непрофессионально,— пробормотал мистер Гейтсхилл.

— Когда мистер Гейтсхилл вскрыл конверт и ознакомился с содержанием письма, он решил, что его долг...

— При данных обстоятельствах,— вставил Гейтсхилл.

—  ...показать нам письмо. К письму было приложено завещание, составленное по всей форме.

— Итак, наконец-то обнаружилось завещание?

Мистер Гейтсхилл стал багровым.

— Это не то завещание, которое я писал по просьбе мистера Леонидаса. Это завещание, написанное его собственной рукой, что чрезвычайно опасно для неспециалиста. Видимо, он сделал это сознательно, чтобы оставить меня в дураках.

Тавернер попытался пролить бальзам на уязвленное самолюбие адвоката.

— Он был очень стар,— заметил он,—В таком возрасте люди становятся эксцентричными.

— Мистер Гейтсхилл по телефону познакомил нас с главным пунктом завещания. Я попросил его зайти к нам и захватить с собой оба документа, а также позвонил тебе, Чарльз,— пояснил отец.

Я не совсем понимал, зачем надо было вызывать меня. Поведение отца и Тавернера показалось мне странным и необычным. В свое время я бы узнал об этом завещании, и, в конце концов, какое мне дело, как распорядился старый Леонидас своими деньгами.

Отец пристально смотрел на меня, Тавернер старательно избегал моего взгляда. Я вопросительно взглянул на Гейтсхилла,

— Это не мое дело,— начал я,— но...

— Завещательное распоряжение мистера Леонидаса не является секретным. Я счел своим долгом изложить факты полицейским властям и получил от них соответствующие указания. Насколько я понимаю, между вами и Софьей Леонидас существует, скажем, взаимное понимание.

— Я хочу жениться на ней, но при существующих обстоятельствах она не дает на это согласия.

— И правильно делает.

Я не мог с ним согласиться, но сейчас было не время спорить.

— Поэтому завещанию,— продолжал мистер Гейтсхилл,— датированному 29-м ноября прошлого года, мистер Леонидас оставил своей жене сто тысяч фунтов. Все остальное имущество переходит к его внучке, Софье Катерине Леонидас.

Я чуть не задохнулся. Меньше всего на свете я ожидал этого.

— Все Софье? Чрезвычайно странно. Но почему же?

— Он очень ясно изложил причины в сопроводительном письме,— сказал отец.— Вы не возражаете, мистер Гейтсхилл, если Чарльз прочтет его?

— Я в ваших руках,— холодно ответил Гейтсхилл,— Это письмо в какой-то мере объясняет странное поведение мистера Леонидаса.

Отец протянул мне письмо.

«Дорогой Гейтсхилл!