Читаем Кривич полностью

Оба пойманных представляли собой мужчин лет под сорок. Черноволосые, носатые, с подстриженными, ухоженными бородками, морщинами на лбу и лице, они были одеты в узкие брюки, заправленные в высокие, выше колен, сапожки. Рубахи — хитоны, у одного алого, у другого бирюзового цвета, свободно свисающие книзу. Оказав сопротивление, оба были слегка помяты, и рубахи на них были разорваны. Незнакомцы исподлобья смотрели на главаря пленивших их воинов.

— Ну, и кем будете, козыри дивные? Зачем к нам пожаловали, да еще втихаря?

Ответом Сашке была тирада на незнакомом ему языке. Дождавшись пока один из греков словесно иссякнет, Горбыль нахмурившись, кивнул ему. Повернувшись к Балую, молвил спокойным голосом:

— Ты знаешь, чувствую, мы от них ничего не добьемся. Нормального языка они не понимают. Что с интуристов взять? Переводчика возить с собой накладно. Остается только одно, в расход. Бери их обоих, Балуй, повесите вон на орехе перед домом. Завтра утром проснусь, выйду из дома, солнышко светит, птички поют, опять-таки, этих в петлях ветерок раскачивает. Красота-а! И сразу жить хочется. Короче, по-ве-сить. Забирайте их.

Оба пленника как по команде бухнулись на колени, поползли к Сашкиным ногам.

— Не убивай, господин! Все что хочешь, все для тебя сделаем. Только не убивай! — уже по-русски загомонили оба.

Сотник улыбнулся воинам, подмигнул Балую.

— Ну, это же другое дело. А то прикидываетесь таджиками: — моя-твоя не понимает.

Резко сменил тон с благодушного, дружественного, на строгий:

— Я задал вопрос. Не слышу ответа.

— Местные мы.

— Это я и так понял. Дальше.

— У купца Миния Эврипида в команде состоим. Здесь неподалеку, в бухте Символон, селение наше. Сам купец в Херсоне проживает, дом у него там, склады имеются, личная пристань.

— А в Символне у него малый корабль, и команда при нем, и тоже склады, — подхватил речь второй задержанный. — В Херсоне он законопослушный гражданин, уважаемый всеми, торговлю ведет, свои лавки имеет, магазины. Налоги исправно платит.

— А в бухту кораблем шелк и другие товары привозит, кои запрещены к продаже варварам… — поперхнулся, даже в отблесках глиняных светильников можно было заметить бледность на лице.

— Значит, уважаемый Эврипид промышляет контрабандой под носом у властей полиса. Ну, а мы тут причем? Какого, извините, хэ, вы сюда приперлись, придурки?

— Так, мы не сами. У купца, занимающегося таким ремеслом, за которое можно лишиться всего имущества в пользу императора и попасть в каменоломни, всюду соглядатаи. Вот и донесли, что в округе появились воины, может быть самого базилевса. Вот и послали проведать так ли это?

— Значит, сработала служба безопасности. Только вас послали, или еще кто пошел проведывать?

— Пошли. Он людей всюду парами разослал. Нас вот сюда прислал.

— Значит, работают по квадратам. Грамотно, твою мать нехай! И что мне теперь с вами делать прикажете, а? — Сашка с жалостью посмотрел на греков, выражая им свое сочувствие проникновенным голосом, подавшись всем корпусом вперед к стоящим на коленях. Спросил:

— ЖеныЈ дети есть? Небось, единственные кормильцы в семьях?

— Есть!

— Есть и жены и дети!

— И так, наверное, не часто родных видите? Где семьи то живут?

— Так, в бухте Символон и живут, я же говорил уже. В селении живут.

— Ага. Глум, а ну мухой, десятника Вышезара сюда.

Глум, молодой парень со светлыми короткими волосами на голове, молча метнулся из помещения. Сашка между тем опять перевел взгляд на греков.

— Вот что, дорогие мои, сейчас вас накормят, вернут пояса, и… Балуй, что там у них еще было?

— Стилеты, батька, а так больше и ничего.

— Вернут ваши железки. Дыры на своих рубахах заштопать не забудьте.

В комнату вместе с Глумом ввалился десятник Вышезар, молодой парень Глумовых лет. Сотник кивнул ему, мол, стой и слушай.

— По простоте душевной, я вам от щедрот своих, по золотой монете отсыплю. Балуй, как они тут монеты называют?

— Номисмы, батька.

— Вот, по номисме и дам. А за это, за все, вы свои языки в задницу засунете.

— Ха-ха-ха! — Раздался смех русов.

— Купцу вашему скажете, что в бухте этой все тихо, чужих нет. А мой десятник, вот этот, — Сашка указал на Вышезара. — На пару дней с вами в Символон прогуляется. И если хоть слово кому сболтнете про нас, ваши семьи вырежут под корень. Меня ясно поняли?

— Да, — поежившись, в унисон ответили греки.

— Балуй, проводи интуристов.

Оставшись вдвоем с Вышезаром, Сашка промолвил:

— Все понял?

Десятник утвердительно кивнул.

— Два дня тебе на изучение обстановки. Берешь свой десяток и роешь носом землю в той бухте. Тебе ее и громить придется, так что изучай. Каждые полсуток присылай бойцов с докладом и свои выводы. Уяснил?

— Да.

— Тогда иди. Собирайтесь в поиск.

* * *

Двое суток носом рыли землю по всем направлениям. Информация по объектам сбрасывалась в штаб к Людогору, анализировалась и обсуждалась, представлялась сотнику на правку и утверждение плана действий.