Как у всякого мужика, у которого при виде красивой женщине и ее открытых прелестей, у Сашки моментально упала планка. Если бы сейчас он был одет в ОЗКа и хэбэшку, побил все мировые рекорды на раздевание. Горбыль в одно касание сорвал с груди крестик, бросил на одежду, снова потянулся к девушке.

— Не сейчас, Олекса. Одевайся, скоро отрок твой вернется, коего в деревню посылал.

— А…

— Я сейчас. Ты одевайся. Вместе в селище пойдем.

— Русалка исчезла в зарослях ивняка. Сашкино хозяйство падало с неохотой, но шлангом повисло между ног, а к пляжу вышел Эйрик.

— Батька, ужин готов, айда снедать!

Молча, растерев тело рушником, сгоняя с него остатки речных капель, Сашка с сопением оделся, и уже натягивая на ноги сапоги, изрек:

— Эх, Эйрик, Эйрик!

— Чё, батька?

Из ближайших зарослей послышался шорох.

— Готовы идти, витязи?

Оба развернувшись, увидели стоявшую улыбающуюся девушку, одетую в расшитую полотняную рубаху ниже колен, подпоясанную пояском под грудью. Волосы ее были заплетены в тугую косу, толщиной в руку. Босыми ногами она подошла к воинам, взяла Сашку под руку.

— Гм, знакомься Эйрик, это моя…

— Водимая я его, Эйрик. Дивия меня звать. Что, Олекса, идем, ужин ведь стынет.

Обалдевший не менее своего воспитателя, озадаченный Эйрик, пошел вперед. Дивия потянувшись к Сашке, шепнула на ухо:

— Не журись, любый мой, все будет.

— Кхм, надеюсь!

Не длинная, майская ночь, для Сашки пролетела быстро. Лежа на сене рядом с Дивией, утомленный и довольный словно кот объевшийся сметаны, лежал расслаблено, прикрыв глаза, ладонью лениво поглаживая упругую грудь женщины. У стены зашуршало сено. Сашка глянул в ту сторону, чтоб не разбудить любимую, спросил шепотом:

— Кто здесь?

— Кто-о? А сам не догадался? — ответил мужской хриплый голос. — Сами не спите и другим не даете. Нормальные людины занимаются тем, чем вы занимались, один раз за ночь. А ты ее, наверное задрал уже. Она там хоть живая?

— Слышь, ты, я кажется вопрос задал?

— Овинник я, добро хозяйское берегу, да вот за вами приглядываю, гостечки дорогие. Дед Бажан скоро будить придет, а ты еще и не спал.

— Слышь, Овинник, пошел отсюда.

— Куда-а?

— За свечкой пошел, раз шустрый такой.

— Оставь, любый, — удовлетворенно, с ленцой потянулась Дивия. — Он в своем праве. Поднимут нас скоро. Слушай меня. Все знаю и куда идешь, и к чему придешь! Поле дикое перейдешь без потерь и волнений. Вдоль донца иди, а там к восходу примешь и Таврида появится. Друга своего ищи у теплого моря, там где скалы тянутся к небу, где живет народ греческий, люди хитрые и вероломные, богу Белому поклоняются. Вот только застанешь ли в живых друга своего? Не знаю. Все в руке твоей. Одно скажу, спешить тебе потребно. Ну а уж я тебя дождусь. Не коснется тебя своей десницей Мара. За меня ты не волнуйся. Ха-ха, даже сейчас все что я хотела, получила от тебя, любый мой. Воюй умело, степной лис.

Снаружи, из темени утренних сумерек была слышна людская суета и конское ржание, лай собак, беготня и скрипы. Сашка отчетливо услышал приближающиеся шаги. Настала пора отправляться в дорогу.

— 12 -

Далеко позади остались Алусту и Партенит с их домами сложенными из бута, в основном двухэтажными под черепичными крышами. У Партенита на мысе Плака, Лактрис позволил воинам отдохнуть, расположившись прямо под стенами исара Ламбат, башни которого возвышались над вытоптанной поблизости дорогой. Византийцы по камням спустились к еще прохладному морю, сбросив кольчуги и одежду, смывали с себя пыль дальней дороги.

Лактрис с кентархами и Лупусом, навестил хозяина исара, лохага, отвечающего за участок побережья, Якова Плинея. Лохаг, мужчина в рассвете сил, не обладал телом героя, был рыхл, тучен. Его светлые, закручивающиеся мелкими кольцами волосы были аккуратно уложены и умащены приятно пахнущей мастикой. Лицо при виде гостей расплылось в благожелательной улыбке.

— Рад приветствовать дорогих гостей в своих пенатах. Прошу, прошу проходите в дом. Хозяйка сейчас предложит угощения, слуги предупреждены и вскоре подогреют воду для омовения после дальнего пути.

Лохаг, относившийся к крымской знати, жил в большом одноэтажном доме с несколькими комнатами. Сам дом примыкал стеной к одной из башен, имел внутренний вход в нее. Ярко-коричневая черепица покрывала крышу. Высокий каменный забор отделял крытые террасы двора от самой крепости, образуя как-бы дополнительное укрепление.

— Уважаемый Яков, — разглядывая внутренние постройки хозяйского двора, молвил Лактрис. — Я впервые на землях фемы Климатов, но вижу, что в провинции вы устроились не хуже, чем живут чиновники в столице. Правду сказать, городки здесь маловаты, но многое напоминает прибрежные районы Средиземного моря.