Читаем Кривич полностью

— Кверху каком. Вестимира мы уже потеряли, не хочу еще и Улеба терять. Видишь, перед боем его адреналин распирает. Прямо орел, — зашептал боярин. — Ты, Паша, от перехода в дар невидимость получил? Вот за спиной у деда невидимкой и поработай. Мысль понял?

— Понял.

— Иди, сынок, работай.

Растянувшееся было время, ускорило свой бег. Из приоткрывшихся городских ворот вынеслись телеги, прогрохотали по бревнам моста. Расторопный Боривой подвез к воинству огромные бочки и с сотоварищами сноровисто разгружал их за «людской стеной», не забыв снабдить каждую деревянными черпаками.

— Зробил, батюшка! — оповестил Монзырева. — Телеги куда?

— Сколько их у тебя?

— Одиннадцать.

— Половинь и ставь их под углом по флангам за «стеной».

Византийское войско пошло на сближение. Поднявшемуся в седло Монзыреву было хорошо видно как по фронту шли, набирая скорость для удара конные полки катафрактариев. Земля дрожала под тяжестью закованных в железо людей и лошадей. Все ближе и ближе наблюдалась неотвратимость удара, и не ясно еще в какое место придется этот удар, то-ли в «чело», то-ли по флангам, или вовсе, с охватом флангов в «чело» с одновременным выходом в тыл.

Уже можно было хорошо рассмотреть первую шеренгу ощетинившихся копьями всадников, прикрывшихся помимо брони круглыми деревянными щитами, выкрашенными в синий с белым, цвета. Над куполовидными и сферическими, с навершием конуса шлемами, у многих развевались плюмажи из крашеных перьев. Можно было заметить, что многие лица закрыты металлом защитных масок с уродливой личиной.

Все это показалось Монзыреву до боли знакомой картиной, знакомой по кадрам фильма «Александр Невский», где тевтонские «псы-рыцари», закованные в латы, так-же разгоняли тяжелый строй.

Вот-вот ударит молот по наковальне, вот-вот тяжелый удар латной конницы придется по русскому строю. Незначительное, почти незаметное в процессе передвижения, перестроение, и по левому флангу русской фаланги пришелся тяжелый таран. Звон, скрежет, разгонная сила инерции и строй прогнулся. Прогнулся, но попятившись, теряя людей, выстоял. Началась рубка, беспощадное уничтожение друг друга. Толик не то, что заметил, почувствовал в происходящем начавшийся охват конницей фланга. Сто метров до телег.

— Бояр Ярослав! — повысил голос, перекрикивая шум битвы. — Быстро веди фалангу на левое крыло! Используй телеги как стену.

— Чернигов, за мной!

Строй побежал к телегам, выстроившись, прикрывшись щитами, сразу же осыпал стрелами плотную массу, устремившихся в тыл русов, катафрактов.

Монзырев дождался момента, когда в скулу правого фланга Святославовой дружины ударили конные полки греков.

— Старый! Свою фалангу к правому ряду телег. Бего-ом!

— Ур-ра! — строй кривичей ведомый воеводой выдвинулся на фланг.

Русский строй удержался под железным напором. Устоял, и под дикий рев двинулся в атаку, перемалывая боковые оконечности катафракторных крыльев, вгрызаясь в средину византийских полков.

Из тылов ромейского воинства пропели трубы, и конница, закруглив свой бег, отхлынула от русского войска, уходя на виток, отступая, теряя людей. Русы выстояли первый удар. Они отошли на прежнее место, снова вставая тесным строем. Перед их позициями землю устилал слой тел убитых и раненых воинов и лошадей. Своих раненых уносили за «стену», попутно добивая раненых греков. К бочкам с водой потянулись напиться воины, переводили дух и снова занимали свое место в строю.

На прежние места подтянулись и черниговцы, многие в крови своей и чужой, с разорванными кольчугами, но не сломленные, скалясь в улыбках, радостно смотрели в глаза предводителю.

Воевода хромая подошел к Монзыреву.

— Как?

— Добре, Николаич, отбились. Если б телеги не стояли, было бы хуже, могли стоптать.

Не дав толком перевести дух, византийцы пошли в новую атаку. Теперь на строй русов надвигались пешие полки стратиотов, а вся конница двинулась на левый фланг.

— Все к телегам левого фланга! — рявкнул Монзырев, соскакивая с лошади, сам возглавил свою дружину.

— Олесь, из арбалетов стреляйте залпом в упор. Выставить копья! Лучники, пускать стрелы непрерывно, до самой рукопашной.

В тыл заходил клин катафракторной конницы, набравшей разгон, готовой смести все на пути.

— Первая шеренга закрыться щитами! — повысил голос до крика Монзырев. — Вторая, третья — выставить пики! Лучники, пускай стрелы!

Рой жалящих вестниц смерти, вошел в надвигающуюся массу.

— Так их, ребятушки! Так! — с восторгом в голосе заорал старый воевода. — Бе-ей!

— Арбалеты пли! — скомандовал Олесь.

— Держать удар!

Теряя людей и лошадей, катафрактарный полк наконец-то смог обогнуть телеги, потерял темп, но все же стал пробиваться через Монзыревское воинство к тылу основной «стены». Кривичи и черниговцы сами встали в плотную стенку. В круговерти кровопролития кололи, рубили, резали, только стрелять не было времени и возможности. Обломки щитов, порезы на кольчугах, синяки и ссадины на теле, раны легкие и тяжелые, кто на все обращает внимание в процессе боя.