— Да и хрен бы с ним. — Пашка вышел из пелены, проявившись материализовался, вытер об одежду одного из мертвецов клинки, двинулся в обратном направлении, вглядываясь в поверженных противников.

— Ихнего атамана и Хорька нет, — констатировал он. — Больно хитрыми оказались.

— Будем догонять?

— Нет. Возвращаемся.

— Что с трофеями делать?

— Оставим здесь, не до трофеев сейчас.

Просочились по тропе назад, еще издали увидали настороженные лица дружинников Беляна.

— Свои! Не стрелять! — окликнул ратников Ослябь, понимая, что напряжение и готовность вступить в бой способны сыграть злую шутку с лучниками.

— Белян, приготовьтесь принять бой. Противника не более четырех десятков. — Оповестил десятника Павел. — Желательно первым выстрелом проредить разбойников, потом атакуем, в мечи этих сукиных детей.

— Зробим, боярич!

Время шло, но ни на дороге, ни по лесной тропе, находившейся неподалеку от кромки леса среди лесного бурелома, так никого и не было. Затаившиеся воины томились в ожидании боя. Потревоженные ранее птицы слетались на свои облюбованные места. Десна, видимая между стволами деревьев и кустарником, несла свои воды вдоль берегов. Казалось, ничто не может нарушить спокойствие погожего дня.

— Может, двинемся дальше? — предложил Белян. — Скорей всего разбойников уже и след простыл.

Павел не успел ответить, со стороны тропы, откуда ждали неприятеля, отчетливо проявились шорохи. Он вгляделся в мелкую, еще прозрачную лесную зелень, заметил медленное продвижение людей. Опытные и матерые воины-лесовики, не один год промышлявшие на «большой дороге», шли крадучись, внимательно осматривая окрестности и готовые в любой момент вступить в схватку. Пока что ратников они не видели, но это вопрос ближайшего времени, дорога и тропа вдоль нее, были единственными магистралями движения, по ним можно было идти конным либо вперед, либо возвращаться назад, лесной бурелом прохода не предоставлял, дорога назад была перекрыта. Это знали и те и другие.

— 6 -

Далеко позади осталось место, где Десна впадала в широкий Днепр. Дорога вдоль него шла по кромке леса, вытоптанная ногами прохожих и наезженная телегами и всадниками. Сама река бурно несла свои воды, преодолевая немалых размеров пороги.

Дружина Монзырева в землях черниговских пополнилась малыми отрядами и одиночными воинами, представляла теперь грозную силу, способную противостоять тысячам всадников печенежской орды. Боярин принимал в свое воинство всех желающих, лишь бы имели коня, да были оружны. На привалах сколачивал подразделения — сотни, ставя командовать ними своих проверенных людей. Несмотря на сопровождавший дружину обоз, тактика продвижения была позаимствована боярином у печенегов, воинство двигалось быстро. До Киева оставались считанные версты, когда к Монзыреву прискакал Олесь.

— Батька, вернулись посланные в Киев вои. Нет Святослава в Киеве, ушел с войском вниз по Днепру.

— Давно ли?

— Та уже давненько, две седмицы тому, — на ходу докладывал начальник разведки.

— В город не заходим, обходим его по левую руку, нам в городе делать нечего. Давай, Олесь, торь дорогу, минуя Киев.

— Слушаюсь, батька! — разворачивая коня, скаля зубы в довольной улыбке, ответил Олесь.

— Воевода! — обернувшись в седле, позвал Монзырев старого варяга. — Распорядись, пусть начальник тыла заскочит в Киев, закупит продовольствия.

— Догонит ли Боривой потом воинство? Телеги то идут медленней, чем дружина, хевдинг.

— Ничего, если поторопятся, догонят. Станем на привал внизу за Киевом, у него полдня и ночь впереди. Догонит.

Пологий левый берег, такой низкий, что воды Днепра свободно вторгались в него широкими извилистыми заливами, заставлял и дорогу изгибаться вдоль реки. Дружинники проходя по дороге, смотрели на крутые покрытые зеленью леса холмы на правом берегу, а на самом высоком из холмов, горе Кия, прозванной в народе просто Гора, прилепились над обрывами стены и башни, это виднелся Киев, стольный город Великих князей Киевских. Кроме самих стен, с этой стороны реки не было возможности рассмотреть красоту теремов и иных строений, да и посады находились с противоположной стороны города. Так и прошла дружина, лишь мельком узрев столицу Руси, отсчитывая версты копытами своих лошадей.