Читаем Кривич полностью

Судя по веселому голосу боярина и смешинках в его глазах, охота прошла удачно. Больше двух десятков волчьих трупов загрузили на подошедшие сани, но уезжать никто не торопился. С одной из телег сгрузили бочонок, литров на сто, хмельного меда, а разделанная туша кабана, по глупости попавшего под стрелу, повисла на вертеле над огнем. В толпе охотников одни мужчины. Воины, смешавшись с местными колхозниками, призванными в подразделение обеспечения процесса охоты, и челядинами, всем кагалом приняв на грудь горячительный напиток, громко в голос обсуждали прошедшую охоту. Ни дать, ни взять, за тысячу лет на Руси ничего не изменилось. Как в старом анекдоте: — «Горы — не те! Воздух — не тот! А люди — все те же!»

Кривич подошел к хозяину вотчин, задал мучивший его вопрос:

— Чему так радуются, ведь часть стаи прорвалась?

— А и хорошо, что ушли! Молод ты, Андрей, еще многого не понимаешь. Хорошему хозяину для вотчины это только на руку. Вон, князья, своих родовичей почитай всех в холопов, челядинов да лапотников оборотили. Те теперича не знают с какой стороны за сулицу браться. Лишь малая часть боярствует, остальные — смерды. Так и здесь. Самые сильные и опытные волки вырвались, да с ними малая часть молодняка. Убей мы их всех, на пустующие угодья придет новая стая, может быть более многочисленная и будет наш скот почем зря резать. А так и нам расслабляться не дадут, и им пищи хватит, и чужаков отвадят. Понял ли?

— Теперь да.

— Выбрось думки из головы, празднуй окончание охоты!

В небе над полем встали на крыло и кружили над пиршеством еще одни охотники, охотники до падали. Нехилая стая воронья облетала свои угодья, знала, что скоро полакомится объедками с людского стола.

Возвращаясь в усадьбу, разомлев от выпитого, на узкой проселочной дороге покачиваясь в седле рядом с боярином, ехавшим на своей лошади, Андрей затронул давно волновавшую его тему междоусобных войн в русских княжествах, на что получил исчерпывающий ответ аборигена.

— Мы, люди, смертны, и если кто нам сотворить зло захочет, то и мы вольны кровь его пролить. — Сказал и замолчал, не желая продолжать разговор.

Вот и понимай, как хочешь! А может быть, чтобы понять высказанную мысль, нужно родиться в этом времени, чтоб понять их менталитет, их видение жизни, запросы и чаяния. Не ему осуждать их, за их дела и поступки. Время сейчас такое!

В один из погожих дней, по льду Свислочи до боярской усадьбы на заморенной лошади добрался гонец. Спешившись у ворот частокола и заведя животное в поводу на подворье, снял меховую рукавицу и приняв в заскорузлую от холода руку ковшик с горячим сбитнем, одним махом опорожнил его.

— Беда, боярин! — отдышавшись, выпалил он на одном дыхании. — Изяслав новгородский рати собрал, двинул их на княжество Полоцкое. Наш князь воинство призывает, тебе, как ближнему к Менску вотчиннику, велит идти под стены града сего! Удерживать их до прибытия воинства полоцкого!

Не думал кривич, что придется ему в дружине Остромысла Яруновича встать на защиту будущей столицы Белоруссии, но так уж случилось, что пришлось.

В последний вечер перед отъездом дружины, Веретень попытался снова поднять вопрос с выездом. Посопев, Андрюха не стесняясь в выражениях устроил ему контрольную отповедь:

— Останешься в усадьбе, я сказал!

— А, если ты погибнешь, как я тут?

— Не надейся! Поживу еще! Я не намерен портить пока что отношений ни с небесами, ни со служителями преисподней, и в той и в другой конторе при прохождении вооруженных конфликтов, завершили свой путь фигова туча моих друзей. Снятся мне часто. Иногда спать не дают. Так вот они мне настоятельно советуют не торопиться к ним и к себе не зовут. На отдых не надейся. Ты мне здесь не для раззвиздяйства нужен. В твою задачу, если мы вовремя не вернемся, входит: сохранить в целости сие семейство, по возможности хозяйство. Во, на молодшей боярышне женись и жди. Если придется — год, два, пять лет жди. Понял?

С рассветом две сотни конных воинов поднялись в седла, в колонну по два растворились за околицей села. Вдоль русла реки путь их лежал в торговый город полоцкого княжества, Менск, через тысячу лет будущий столицей Белоруссии.

* * *