Самое главное – чем же оказались оправданы все эти неисчислимые жертвы «логики эпохи»? Что все эти расстрелы, концентрационные лагеря, насилия над мирными гражданами или безоружными военнопленными дали нашим народам? Мы стали лучше жить тогда, когда из каждого подъезда городского дома и из каждой деревни увозили людей на мучения, смерть? Дети и внуки репрессированных стали жить лучше оттого, что убили их предков? Потомки миллионов доносчиков должны гордиться ими? Ведь те помогли разоблачить «врагов народа». Выросли экономика, наука, искусство? Да они просто перераспределились географически – из столичных центров в «места весьма отдалённые». Я, например, учился в одном классе второй магаданской школы с дочкой Эдди Рознера, «серебряной трубы [джазового] мира», а мой брат Мишка. – с Пашкой Аксёновым, будущим писателем. А его мать Евгения Яковлевна Гинзбург (прошедшая «Крутой маршрут»), завуч первой школы, пила чаи с её библиотекаршей, моей бабкой, Александрой Семёновной Востряковой; а послелагерный муж Гинзбург, врач Вальтер (отсидевший только за то, что был немцем по происхождению) лечил всех нас в качестве семейного доктора. Все они посещали концерты с участием Вадима Козина, которого после выступления конвоировали обратно в лагерный барак. Вот эту «логику эпохи» я лично ценю: не посади их всех ни за что, не был бы тогда Магадан столицей «чудной планеты»[23] Колымы.
Я сам далеко не в восторге от ситуации в современной России. Но мои скорби ото дня сегодняшнего не идут ни в какое сравнение с чудовищной виной перед погибшими в гитлеровских и сталинских лагерях. А то, как связаны тоталитарное прошлое и лицемерное настоящее, надо ещё обдумывать, дискутировать.
• Каким
Прибегну к не очень корректному аргументу – извлеку из своего всё еще не опубликованного сборника стихов одно стихотворение на эту тему. Ей же ей, я его тогда написал и так назвал.
«Но не всё потеряно,
Если сели днём
За окном под деревом
Слепенький с дитём».