Читаем Кристиановы Псы (СИ) полностью

Собаки, брызнув опавшей слюной, бросились вдогонку бьющему крыльями ястребу, на половину надломленного прыгучего шага опережая кричащего, зовущего, тщетно пытающегося ухватиться за тонкие бледные пальцы хозяина…

Но не успели и они: ястреб, с лёгкостью втащив свою добычу в жерло заросшей травяным стеблем пещеры, уснувшим солнцем под набежавшей серой тучей скрылся из виду.

Промелькнула лишь короткая вспышка умоляющих голубых глаз, на миг показавшиеся горы и деревья недостижимого заколдованного иномирья…

После чего умершая пещера, дохнувшая углистой пустотой с терпким и слабым запахом высушенной малины, навсегда сомкнула стукнувшиеся друг с другом многопудовые створки.

========== Десять мешков солнечного света ==========

Вот бы случилось так,

Чтоб на мгновенье замедлило время бег!

В дни, когда лётное поле слишком далёко,

К тебе, спасаясь, бежать бы смог.

Бежать бы смог…

Напрасно чёрные скулящие собаки разрывали землю подле подножия горы — та оставалась неподвижно-мёртвой, безразличной к тем, кто ещё сохранял способность двигаться и страдать. Сверху, рассыпаясь дождём, продолжала падать отходящая красная листва, припорашивающая шкуры, волосы и плечи.

Кристиан, не замечающий, что делает и делает по кругу то же, что и его псы, думал, думал и думал, что мог бы уйти отсюда, оставить последнюю точку стоять на собственной выхоленной обиде и идиотском решении доигравшегося Вита. В конце концов, молодой колдун сам этого хотел, сам предпочёл свободной жизни — жизнь и последующую смерть в добровольном заточении, и можно было плюнуть, забыть и убраться восвояси…

Только мужчина, продолжая хвататься за эту чёртову ускользающую мысль разжимающимися зубами, бился кулаками и ногами о проклятую скалу, кусал в мясо губы, ревел голодным растравленным медведем, вышедшим на весенний гон. Кровь стекала по рукам, кровь шумела в голове, но все попытки, сколько и как бы он ни старался, оборачивались попросту ничем…

До тех самых пор, пока он не вспомнил кое о чём.

Порывшись в кармане, Кристиан вынул на свет в дрожащей ладони маленький округлый камушек, дышащий чернотой приглушённых красок. Камушек, что, подчинившись насмешливому зову грядущего преддверия, выкрал у упрямого кудесника из сумки. Камушек, с помощью которого тот в прошлый раз возвращался в тенистый свой мир.

Загвоздка оставалась одна — он понятия не имел, как пользоваться всеми этими магическими вещицами. Нужны ли были для тех особые заговорные слова, чудаковатые колдунские телодвижения или достаточно одной простой, но верной и сильной мысли? Или, может, каждый такой предмет из того пространства и вовсе был изначально заточен под прикосновения единственного человека, чтобы больше никто не осмелился к нему притронуться, воспользоваться да украсть?

В голове не складывалось, ни к чему, кроме липкого суеверного страха, не приходило, но отступать было некуда, как бы он себя ни обманывал, всё равно, поэтому, с трудом решившись да прикрикнув на затихших собак, мужчина сжал в пальцах обдающий холодом камень, до поры до времени остающийся обыкновенным не работающим кругляшом такой же обыкновенной речной гальки…

И, тщетно прождав да успев отчаяться, уже почти зашвырнул тем в глухую скальную стену, когда вдруг заметил, что камень этот засветился, наконец, мягким мышьяковым свечением.

В то же самое мгновение расщелина в горе зашевелилась, затолкалась наружу, будто детёныш в материнской утробе, пошла пузырями и оплавами сгорающего стекла. Расширилась, растрескалась, разверзлась, явив взору виденную мгновениями прежде пещерку. Правда, с малозначимым исключением — теперь отверстие разило не холодной липкой темнотой, а свежими запахами тревожливого рассвета, пением соловьёвых птиц да шелестом иномирной мокрой травы.

Кристиан, глядя туда и глядя, различил беглым мутным мазком крепкоствольные свечи смотрящих в небо без неба дубов, узловатую тропку сквозь чавкающие торфняком и брусникой болота…

— Пошли! Пошли этого болвана спасать… — тихо рыкнул он, угловато оборачиваясь к своим псам.

Те, заострившись глазами, переглянулись, проскулили, оскалили обнажившиеся в зубах пасти…

И, дождавшись, пока согнувшийся хозяин скроется в узком лазе колдовского перехода первым, верными неотступными тенями нырнули за тем следом, оглашая сдавливающую каменелую округу морозной песней заблудившихся в прошлых зимах волков.

🜹🜋🜹

— Мне думалось, что я был очень добр с тобой, Вит.