Читаем Криптономикон, часть 2 полностью

На песок вытащена лодка, и десятка два маленьких баджао носятся по берегу, в точности как американские ребятишки, которых выпустили из машины и через десять минут загонят обратно. Корпус лодки выдолблен из цельного ствола, ни много ни мало пятьдесят футов длиной. Даже в самом широком месте Рэнди, сидя посередине, может дотянуться руками до обоих бортов. Большую часть корпуса закрывает навес из пальмовых листьев, побуревших и просоленных от времени, хотя в одном месте старуха латает их свежей зеленью и пластиковым шпагатом. Бамбуковые балансиры соединяются с корпусом бамбуковыми же выносными балками. Над носом выдается что-то вроде мостика. Он разрисован алыми, зелеными и желтыми завитками, похожими на завихрения воды, в которых отразились краски тропического заката.

Солнце, кстати, скоро сядет. Из прао готовятся вытащить последнюю партию золота. Берег такой крутой, что дороги в бухточку нет; оно и к лучшему — дальше от посторонних глаз. Однако при строительстве Тому пришлось завозить морем много всего тяжелого, поэтому он соорудил короткую узкоколейку: два стальных рельса, уже немного заржавевшие, на полузасыпанных бетонных шпалах протянулись на пятьдесят ярдов по сорокапятиградусному склону до пологого участка, куда подходит частная дорога. Здесь он установил дизельную лебедку, чтобы втаскивать стройматериалы по рельсам. Этого более чем достаточно, для сегодняшней задачи: перетащить пару центнеров золота (последнюю партию с затонувшей подлодки) из прао в домашний сейф. Завтра Том с помощниками спокойно отвезут слитки в центр Кинакуты и обратят в очень длинные цепочки битов с замечательными криптографическими характеристиками.

Баджао проявляют ту же обидную несклонность к экзотике, которую Рэнди наблюдал повсюду в своих путешествиях. Главный велел обращаться к нему «Леон», а дети постоянно принимают восточные боевые стойки и кричат: «Кияяя!» Рэнди знает, что они играют в Могучих Рейнджеров, поскольку дети Ави делали в точности то же самое, пока отец им строго не запретил. Леон бросает с высокого мостика первый ящик золотых слитков, и тот до половины уходит в мокрый песок. Ави встает над ящиком и пытается прочесть какую-то древнееврейскую поминальную молитву, но тут два маленьких баджао, сочтя его неподвижным предметом, пристраиваются по бокам и с воплями: «Кияяя!» начинают, как из-за укрытия, наскакивать друг на друга. Ави не настолько зациклен, чтобы не увидеть юмора ситуации, но и не настолько сентиментален, чтобы ему не захотелось придушить их на месте.

Джон Уэйн с сигаретой и помповым ружьем патрулирует прибойную полосу. Дуглас Макартур Шафто считает водолазный десант маловероятным: золота в прао всего на два с половиной миллиона долларов. Слишком мало для такой сложной и дорогостоящей операции. Джон Уэйн здесь на случай, если кто-то по ошибке вообразил, будто в прао смогли запихнуть в десять-двадцать раз больше. Это невозможно с точки зрения гидродинамики, однако Дуг говорит, что переоценивать умственные способности противника опаснее, чем недооценивать. Он сам, Том Говард и Джекки By со штурмовыми винтовками охраняют дорогу. Том даже прохаживается взад-вперед. Все его фантазии воплотились в этой маленькой сценке.

На песок падает пластмассовая коробка, раскрывается, из нее высыпается кучка битых кораллов. Рэнди подходит и видит золотые пластинки с дырочками, обросшие коралловой коркой. Для него дырочки интереснее золота.

Однако все реагируют по разному. Дуг Шафто рядом с большим количеством золота становится подозрительно спокойным и задумчивым, как будто всегда знал, что оно здесь, но прикосновение к металлу наводит его на размышление, кто, когда и почему доставил сюда слитки. Гото Денго при виде одного-единственного бруска едва не стошнило мраморным мясом. В глазах Эберхарда Фёра (сейчас он лениво плавает на спине в бухточке) золото — материальное воплощение денежной стоимости, которая для него, как и для большинства эпифитовцев, по большей части математическая абстракция — прикладной случай такого-то подподподраздела теории чисел. Оно интересно ему с чисто научной точки зрения, как кусок лунной породы или зуб динозавра. Том видит в нем воплощение неких политических принципов, почти таких же абстрактных и оторванных от реальности, как теория чисел. К этому примешивается некоторое чувство личной защищенности. Для «морского цыгана» Леона золото — просто груз, который надо доставить из точки А в точку Б и получить за это что-то более практичное. Для Ави — неразделимая смесь святого и сатанинского. Для Рэнди (если бы кто-нибудь узнал, он бы страшно смутился и сам посмеялся бы над собственной гнилой сентиментальностью) оно — единственная физическая связь с любимой, которая доставала слитки с субмарины всего несколько дней назад. Во всех остальных смыслах оно ему глубоко по барабану. С тех пор как несколько дней назад он решил заплатить Леону и тайком переправиться через море Сулу на Южный Лусон, ему пришлось не раз напоминать себе, что истинная цель путешествия — Голгофа.