Читаем Криптономикон, часть 1 полностью

Кому: root@eruditorum.org

От: dwarf@siblings.net

Тема: Re (4): Зачем?

Черт, после того как Вы сказали, что зарабатываете этим на жизнь, я было подумал, что Вы — Геб или кто-то еще из друзей моей бывшей девушки.

Почему бы просто не назваться?

— НАЧАЛО МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

(и т. д.)

— КОНЕЦ МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

Кому: dwarf@siblings.net

От: root@eruditorum.org

Тема: Re (5): Зачем?

Рэнди,

Я уже назвался, но мое имя ничего Вам не говорит, вернее, говорит совсем не то. Именам это свойственно. Лучший способ кого-то узнать — вступить с ним в разговор.

Занятно, что Вы сочли меня ученым.

— НАЧАЛО МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

(и т. д.)

— КОНЕЦ МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

Кому: root@eruditorum.org

От: dwarf@siblings.net

Тема: Re (6): Зачем?

Поймал!

Я не писал, кто такой Геб. Однако Вы знаете, что друзья моей бывшей девушки — ученые. Если (как Вы утверждаете) мы не знакомы, то откуда Вам все это известно?

— НАЧАЛО МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

(и т. д.)

— КОНЕЦ МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

Все поворачиваются к Прагу, у которого, похоже, сегодня проблемы с периферическим зрением.

— Праг нас избегает, — резко говорит Ави. — Это значит, что он будет абсолютно недоступен, пока все не кончится.

Том делает шаг к Ави, теснее стягивая корпоративный кружок.

— Есть что-нибудь из Гонконга?

— Некоторых опознали, другими занимаются, — говорит Ави. — Толстый филиппинский господин — казначей Маркоса. Именно он спрятал от филиппинского правительства пресловутые миллиарды. Тайванец — не Гарвард Ли, а другой — адвокат. У его семьи давние связи с Японией, еще с тех пор, как Тайвань входил в их империю. Он занимал различные правительственные посты, главным образом связанные с финансами и торговлей, а сейчас что-то вроде посредника при различных высокопоставленных тайваньских чиновниках.

— А китаец со шрамами?

Ави поднимает брови и тихонько вздыхает, прежде чем ответить.

— Генерал в Народно-освободительной армии. Последние пятнадцать лет возглавляет ее инвестиционное направление.

— Инвестиционное? В армии?! — взрывается Кантрелл. С каждой секундой он выглядит все более кисло.

— Народно-освободительная армия — исполинская деловая империя, — объясняет Берил. — Ей принадлежит крупнейшая фармацевтическая компания в Китае. Самая большая гостиничная сеть. Многие коммуникации. Железные дороги. Нефтеперегонные заводы. И, само собой, вооружение.

— Как насчет мистера Мобилы? — спрашивает Рэнди.

— Выясняют. Мой человек в Гонконге послал его фото коллеге в Панаму.

— Думаю, после того, что мы видели сегодня утром в холле, можно сделать кое-какие предположения, — говорит Берил.[60]7

Кому: dwarf@siblings.net

От: root@eruditorum.org

Тема: Re (7): Зачем?

Рэнди,

Вы спросили, откуда я все про Вас знаю. Я много что мог бы по этому поводу сказать, но основной ответ: разведка.

— НАЧАЛО МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

(и т. д.)

— КОНЕЦ МАССИВА ЭЛЕКТРОННОЙ ЦИФРОВОЙ ПОДПИСИ ОРДО —

Рэнди решает, что лучшего времени задать вопрос не будет. Он дольше всех знаком с Ави, ему и спрашивать.

— Мы и впрямь хотим связываться с ними? Такова цель корпорации «Эпифит»?

Ави глубоко вздыхает, прежде чем ответить. Берил смотрит на него испытующе. Эб, Джон и Том изучают свои ботинки или высматривают в трехъярусных джунглях экзотических птиц.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее