Читаем Криминальный гамбит полностью

— Вы что, ох…! — с матом накинулся он на виновников аварии. — Глаз, что ли, нету? Очки купи, козлище!

— Ч-чего? — спросил самый рослый из патруля, прапорщик. — Че ты сейчас сказал, козел?!

«Что-то не то, — подумал Борода, оглядываясь на окруживших его ментов. — Какие-то они сегодня не такие».

У Брылина было два выхода: либо продолжать давить на свою «крутость», либо попытаться решить все мирным путем. Он выбрал второй.

— Не, ну вы чего делаете? — вполне миролюбиво продолжил он. — Я ее только месяц назад купил, а вы мне ее сейчас раздолбали. Вон, поворотники всмятку.

Сильный удар сзади дубинкой по почкам заставил его еще более снизить требования.

— Не, ну, ребята, зачем сразу так. У меня претензий нет.

— Руки на капот, ноги шире, — скомандовал прапорщик.

Нехотя, но Борода все же повиновался приказу. Он, как и многие из гусевских, в свое время сидел за грабеж и понимал, что лишний гонор может довести его до нар. Брылина быстро обшмонали, потом начали потрошить машину.

— Есть, — радостно вскрикнул один из сержантов. — Пушка под сиденьем.

Это было очень плохо, и хозяин «десятки» начал торопливый торг:

— Ребята, давайте так, всем по пятьсот баксов и разбежимся к чертям, как зайцы после случки.

— Я тебе сейчас яйца отшибу, козел бородатый! Тоже мне, зайцев нашел. Лезь в «обезьянник», козел!

Стоя перед открытой задней дверцей «уазика», Борода спросил:

— Парни, вы сегодня что, не с той ноги встали?

— Встали-то мы с той, — просветил его прапор. — Но вот убивать наших родителей и жен — это вам так просто не пройдет.

Примерно в это же время другая патрульная машина медленно ехала вдоль центрального парка.

— Вон «десятка», синяя, — сказал один из милиционеров.

— Вижу, три семерки, это Купчик.

— Ну что, ввяжемся?

— Сейчас, только вызовем помощь.

К этому времени было известно, что недалеко от дома Ковчугина перед пожаром видели синюю «десятку», любимый вид транспорта гусевской братвы. Номер никто не запомнил, но большинство из них предпочитали щеголять приметными номерами типа пятьсот пятьдесят пять или триста тридцать три.

Купчик, Матрена и Пимен сидели в кафе под открытым небом, дожидаясь, пока хозяин заведения, кавказец по прозвищу Бако, зажарит шашлыки. Он работал в Кривове уже года два и славился своим умением бесподобно готовить мясо. Место было бойкое, небольшой матерчатый павильон на центральной аллее торговал мороженым, пивом, красным вином в разлив, чебуреками и, конечно, шашлыками.

— Бля, до сих пор бензином пахнут, — сказал Купчик, брезгливо обнюхивая ладони. Все трое выглядели более чем благопристойно — в светлых летних костюмах, расслабленные. Это были обычные бритоголовые кривовские братки со спортивным прошлым и бандитским настоящим. За последние годы они забыли, что такое гири или штанга, раздались вширь, увеличивая мышечную массу за счет ежедневно приобретаемого жирка. Все то, что они сотворили два часа назад, казалось простым и легким, а главное, безопасным делом. По крайней мере, в этом их убедил Гусь.

— Да это у тебя глюки, — хмыкнул Пимен. — Мы уж и в сауну сходили, а ты все принюхиваешься.

— А ему понравилось, — поддел Купчика Матрена. Пимен охотно заржал, а Купчик стукнул себя кулаком в грудь.

— Не в натуре, точно пахнут…

Этот разговор прервал появивишийся Бако с готовыми шашлыками и бутылкой грузинского вина. Мясо было приготовлено по высшему классу, в этом можно было убедиться, лишь взглянув на шашлыки. Троица восторженно заревела. Пимен даже зааплодировал, словно в театре.

Бако начал разливать по бокалам густое красное вино, непременный ритуал, к которому он приучил своих постоянных клиентов. До его появления в городе шашлыки запивали либо водкой, либо пивом. Он доливал последний бокал, когда кто-то сильно толкнул его в спину, и красная струя щедро плесканула на светло-бежевые брюки Пимена. Тот с матом вскочил, а Матрена во. всю глотку заржал.

Пимен рыскал глазами в поисках виновного. Им оказался тщедушный парень в спортивном костюме с двумя бутылками пива в руках.

— Ой, извините, — заплетающимся языком начал извиняться он. Но его уже никто не слушал.

— Чего?! — взревел Пимен, надвигаясь на бедолагу. Тот шустро начал сдавать назад, сбив по пути пластиковый столик, от которого брызнули в разные стороны три завизжавших девчонки.

— Стоять, козел! — продолжал реветь Пимен.

К охоте на неудачника подключились и его друзья. С ревом и улюлюканьем они гнали парнишку по центральной аллее, нимало не сомневаясь в конечном результате погони. Но парень свернул в сторону, и, когда троица братков вывалилась из парка на центральную улицу, их ожидал неприятный сюрприз. Не менее шести человек в милицейской форме с ходу взяли их в кольцо и начали избивать резиновыми дубинками.

— Молодец, Сашка! — сказал Могильнов, пожимая руку отыгравшему свою роль парню, сержанту вневедомственной охраны. — Вовремя ты нам попался, а теперь можешь продолжать отдыхать. Отпуск летом — это мечта! Я уж три года все осенью да зимой отдыхаю.