Читаем Криминальные сливки полностью

Дашка — это обласканная всеми дикая кошка, она же пантера. Дашку обожали все, и зрители, и сотрудники цирка. Она попала сюда еще в младенчестве и буквально выросла на руках у Николая. Теперь Даша превратилась в настоящую хищницу, но Коля по-прежнему обожает свою подружку и ласково называет Дашенька.

— А ты, значит, экономишь на животных, все себе откладываешь? — Я попыталась подколоть Колю.

— Да у меня этого добра, — он провел над своей головой полукруг, выразительно демонстрируя, сколько именно этого добра у него накопилось, — выше крыши. Они столько не съедят.

— А ты предложи, вдруг съедят?

— Да ну тебя, — отмахнулся он и пошел разливать чай.

Коля был самым медлительным человеком, которого я знала, от него даже черепахи сбежать могут, не то что тигры или лошади. И этот медлительный парень так вяло и скучно доказывал свою правоту, что многие просто отказывались с ним спорить, к концу спора у любого, даже самого терпеливого человека терпение лопалось. Николай с годами осознал свой недостаток, понял, что собеседник из него никудышный, поэтому научился сворачивать разговор излюбленной фразой: «Да ну тебя!»

Так что я оставила свои шутки при себе и приступила к поеданию сухого пайка. Специфический запах «дикой природы», который неизменно присутствует в цирке или зоопарке, портил аппетит. Но через час мы с Варей принюхались и перестали обращать внимание на такое маленькое неудобство.

Спать завалились, что называется, вповалку. Варя — на единственной кровати, я — на полу, Николай заснул в кресле в неестественно скрюченном положении.

— Представляю, как у него утром будет шея болеть, — шепнула я Варе.

— Так, может, его разбудить или посадить поудобнее?

— В таком кресле удобно сесть просто невозможно. Так что не будем тревожить человека, пусть спит.

На утро у меня было намечено много дел, я разбудила Николая и шепнула на ухо:

— Присмотри за девочкой. Если что, звони.

— Все понял, — ответил он и сполз на пол, на мое спальное место, досыпать.

Прежде всего я позвонила Леониду. Извинилась за ранний звонок и попросила о встрече. Он предложил заехать к нему домой, потому что у него для меня тоже имелись кое-какие новости.

Без особых церемоний мы сразу прошли в комнату. Первый вопрос, который задал Леонид, когда мы уселись на знакомый диван, касался моей подопечной:

— Как Варя?

— Жива, — ответила я. — Но на нее уже дважды покушались, причем преступники пытались просто запугать девушку, а не убить.

— Зачем ее запугивать?

— Пока не знаю, но я этим занимаюсь.

— А где она сейчас? — встревожился Леонид.

— Я спрятала ее у знакомых. Вы можете не волноваться, она в надежных руках.

Правильнее сказать, она в надежных лапах. Если какие-нибудь незваные гости заявятся к Варваре, их вполне можно попугать Дашкой. Уж она-то церемониться не будет, устроит им шикарный прием.

— Теперь вы думаете, что Кристина действительно случайно погибла, покушались именно на Варвару? — спросил Леонид.

— Похоже, но точно сказать я не могу. У меня создается впечатление, что кто-то намеренно старается сбить меня с пути, направить по ложному следу.

— Вы знаете, — оживился Леонид, — я вчера размышлял над этим, и у меня создалось точно такое же впечатление.

— Это хорошо, что вы разделяете мою точку зрения, вдвоем нам будет проще докопаться до истины. — Я постаралась приободрить Леонида, на самом деле в помощи его пока не нуждалась. Разве что как информатора и не более.

— Кстати, по телефону вы говорили, что у вас для меня есть какая-то информация.

— Ах да. — Леонид поднялся с дивана и вышел из комнаты.

Он вернулся через минуту, в руках у него была довольно толстая тетрадь для записей, в ярко-коричневом переплете из натуральной кожи. Леонид открыл тетрадь где-то в середине, куда заранее положил закладку, и протянул мне, указывая на какие-то записи.

— Это ежедневник Кристины, она записывала в него не только встречи, но и рецепты всякие, интересные анекдоты. Ей нравилось вести записи по датам. То есть услышала рецепт в пятницу десятого декабря, на этот день и записала. — Леонид грустно улыбнулся. — А вот эту запись она сделала в день смерти. То есть сделала она ее раньше, но записала на день, когда погибла.

Я взяла в руки тетрадь и внимательно посмотрела на запись.

— Это почерк Кристины?

— Да. Как вы можете видеть, почерк у Криски очень специфический, такой ни с чьим не спутаешь.

— Вы правы. Почерк действительно необычный. А кто такой К.Л. Иванов? Вы его знаете?

— Понятия не имею, кто этот человек. Как ни странно звучит, но среди моих знакомых нет ни одного Иванова, несмотря на то, что эта фамилия считается довольно распространенной. Я подозреваю, что именно к нему на встречу шла моя жена, когда все это случилось.

— Вы позволите мне взять эту тетрадь на время? Может быть, в ней я обнаружу еще что-нибудь полезное.

— Конечно, берите. Только, — Леонид помедлил, — обязательно верните.

— Обещаю.

Я закрыла ежедневник и убрала в свою сумку.