Читаем Крик молчания полностью

— И очень хорошо, что Расселл уехал в Новую Гвинею, — проговорил наконец Эллиот. — Ибо если бы он этого не сделал, я стер бы в порошок этого сукиного сына! Ничего удивительного, что ты сделала столь поспешные выводы. После того, что он тебе наговорил…

— И все же я должна была дать тебе возможность объяснить мне, — прошептала Одри, —как это ты оказался полуодет после того, как слег в постель с головной болью.

Эллиот кивнул.

— Я принял несколько таблеток и заснул как сурок. Меня разбудил стук Лавинии, но я не проснулся окончательно и поэтому впустил ее. К тому же она заявила, что беспокоилась о тебе и хотела убедиться, что ты хорошо устроилась. Но я не звал ее к себе, Одри.

— Теперь-то я это знаю… Но тогда я была ошеломлена таким совпадением: единственный раз, когда я не приехала на завтрак домой, появилась она.

— Никакого совпадения. Эдуард был у Варвика во время уик-энда и упомянул о диспансеризации персонала. Она точно знала, где ты будешь. Когда она попыталась соблазнить меня, я посоветовал ей опомниться, пока Варвик не развелся с ней. Потом я выдал ей все, что думаю о том как она вела себя по отношению к тебе. К тому времени, когда приехала ты, до нее, кажется, начало доходить. Она очень расстроилась. Не после твоей аварии она сильно переменилась. Поверь мне, Лавиния искренне раскаивается.

— Я знаю. Она навестила меня. Но не только она открыла мне глаза. Ивонна тоже…

—А… Она передала тебе мое послание? О том, чтобы ты не считала меня еще одним Расселлом?

— Да. Не знаю, как я вообще могла поверить, что ты можешь поступить, как он.

— Да и я не всегда был благороден, Одри. Но я изменился.

— Мойра изменила тебя, — спокойно констатировала она.

— Почему ты так говоришь?-поразился Эллиот. — Что ты знаешь о Мойре?

— Ивонна многое рассказала мне о Мойре. И о тебе.

— Обо мне? Она мало что знает обо мне.

— Разве? Она же была близкой подругой Мойры, Эллиот. А подруги доверяют друг другу свои мысли. Женщины в отличие от мужчин не боятся что, доверившись друг другу, станут предметом насмешек.

Его серые глаза затуманились, он на минуту задумался, а потом прошептал:

— Это должно быть любопытно…

— Ты вполне мог бы довериться мне, Эллиот, — мягко говорила она. — В этом ведь и заключается настоящая любовь. Нет нужды чувствовать себя одиноким или хранить темные секреты.

Он долго и пристально смотрел на нее задумчивыми глазами. Подняв ее руку, он заговорил тихим размеренным голосом:

— В таком случае, позволь мне объяснить тебе кое-что о моем прошлом отношении к любви.

— Да?..

— Однажды у меня была девушка… Одри постаралась не выглядеть ошеломленной. Девушка? Сейчас он говорил отнюдь не о Мойре.

— Она была богата… красива… сексуальна… В то время мне было двадцать два. Я тогда первый год выступал на лыжных соревнованиях в Европе. Ее звали Фелисити, и все ее занятия заключались в преследовании знаменитостей, на лыжных курортах. Но я этого тогда не знал. И влюбился в нее до безумия. Она уверяла, что тоже любит меня и хотела все знать обо мне. Мне никогда не нравилось говорить о своем прошлом. Она же настаивала на своем, пока я не рассказал ей все…— он пристально посмотрел на нее.-Ивонна рассказывала тебе о моем детстве… о моей матери? Одри кивнула.

— Я знаю, что она была алкоголичкой и бросила тебя, когда тебе было восемь лет. Я знаю также о детских домах и о заведении для малолетних…

С секунду на лице Эллиота было написано раздражение, потом он тоже кивнул, и раздражение сменилось кривой, но мягкой улыбкой.

— Мойра всегда ухитрялась разнюхать чужое прошлое. Она полагала, что прошлое людей предопределяет их будущее, что в прошлом не оправдание, а ключ к их будущему…

Очень умная женщина, эта твоя Мойра, подумала Одри.

— Короче говоря, я был слишком глуп, чтобы заметить отдаление Фелисити от меня после того, как она узнала, что я вырос за счет благотворительности. Когда она не пришла ко мне на следующую ночь, я отправился на ее поиски. И я ее нашел…

В голосе Эллиота послышалась явная циничность.

— В постели с другим?

— Не совсем. В постели с двумя другими. Одри содрогнулась от омерзения.

— Да-да. Неприятная картина. Она даже не заметила, как я там появился и ушел-настолько была занята.

— О, Эллиот. Я понимаю, как это. повлияло на твое отношение к любви и к женщинам.

— Отчасти. Но суть этой истории в другом.

— В чем же?

— Видишь ли, я скоро сообразил, что вовсе не любил Фелисити, что мое чувство к ней было чисто сексуальным влечением. Она была моей первой женщиной, понимаешь? К несчастью, моя прохладная реакция на неверность Фелисити только укрепила меня в том, что я уже подозревал о себе. Что я был законченным сукиным сыном, лишившимся в свои юношеские годы даже намека на любовь и заботу. После этого началась жизнь, когда я легко рвал одну связь и вступал в другую. И только когда я встретил Мойру, я сообразил, что мог действительно дружить с женщиной.

Он печально улыбнулся, припоминая.