Читаем Крик души полностью

И тогда она поняла, что он не шутит. Не намерен шутить. И глаза его светятся ярким светом, и усмешка играет на губах, и эта поза победителя, которой он словно доказывал свое над ней превосходство.

Это заставило ее сердце безудержно затрястись от злости и раздражения.

Девушка застыла, глядя на Антона в упор, пусть и снизу вверх.

Оказалось, он очень высок. И глаза у него не просто серые, а с серебристым оттенком, она это только сейчас заметила. И волосы такие необычно темные, почти черные, короче, чем четыре года назад.

Как-то она упустила тогда всё это… Да и не до того ей тогда было, чтобы разглядывать, какого цвета его волосы, а какого глаза. Ее мало интересовал Антон Вересов, как личность.

И сейчас не интересует! Пришлось себя одернуть, чтобы заставить мыслить в нужном направлении.

Даша тоже скрестила руки на груди, так же вызывающе вздернула подбородок, уставилась ему в лицо.

— Я никуда не поеду.

Холодно. Отстраненно. Равнодушно. Отточено.

— Поедешь, — совершенно спокойно заявил он, ничуть не повысив голоса. Будто ожидал подобной ее реакции и заранее подготовил ответ, перекрыв ходы к отступлению.

А Даше хотелось рвать и метать от его самоуверенности. Руки сжались в кулаки, а глаза сверкнули.

— Нет. Не поеду! — громче, решительнее, язвительнее. Невольно выпрямилась, чтобы казаться выше, чтобы чувствовать себя увереннее рядом с ним, на равных.

Ему не понравилась ее слова. Глаза Антона сузились, а губы, несмотря на жесткую улыбку, сжались.

— Кажется, ты чего-то не понимаешь, — начал он, понижая голос и переходя на угрожающий шепот. — Я — твой опекун, и я решаю, где, как и с кем ты будешь жить.

— А мое мнение? — возмущенно спросила девушка, вздернув подбородок. — Оно тебя не интересует?

Он нахмурился, скривился.

— Попробуй, выскажи его, — предложил он снисходительно. — Удиви меня.

Даша заскрипела зубами и, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, пыталась сдержаться и не расцарапать ему лицо. Сердце так грохотало в груди, что эхом отдавалось в ушах.

Надо же, он словно бы делает одолжение! Руки ее так и чесались.

— Я не поеду к тебе, — выговорила Даша по слогам. — Мне нравится здесь. Это мой дом.

Она сделала вид, что не заметила, как дернулась его щека при этих ее словах. Он помрачнел.

— Пусть так, — согласился Антон, делая шаг вперед и нависая над ней. — Но, если я говорю, что здесь ты жить не будешь, — все ниже, и ниже, заглядывая в глаза, опаляя теплом дыхания кожу лица. — То ты здесь жить не будешь, — последние его слова сошли до пропитанного ядом шепота. — Это ясно?

В груди всё сжалось, скрутилось в тугой узел, сердце бешено заколотилось в висках. И, не выдержав его давления, она резко отскочила в сторону. Тяжело дыша и пытаясь справиться с отчаянным сердцебиением.

— Почему? — выпалила Даша. — Что не так в этой квартире?!

— Потому что я так хочу, — выпрямляясь, сказал Антон.

— А если этого не хочу я?! — резко воскликнула девушка.

Его брови взметнулись вверх, удивленно приподнимаясь.

— А кто сказал, что я должен прислушиваться к твоему мнению?

— Ах ты… — она сделала шаг вперед, оказавшись в паре сантиметров от его тела, и резко остановилась.

— Что? — с вызовом осведомился он, ухмыльнувшись.

Ей хотелось расцарапать эту наглую самоуверенную физиономию. Как в детстве, когда она набросилась на него дикой кошкой. Тогда она себя не контролировала, была ребенком, и у нее были причины делать то, что она сделала. Не сказать, что у нее сейчас не было причин, но… Она уже не ребенок. И к тому же, он ждет от нее именно взрыва, всплеска негодования. Она не доставит ему такого удовольствия, не позволит читать себя, как открытую книгу.

Она уставилась ему в лицо, и взгляд ее зацепился за выделяющееся светлое пятнышко на смуглой коже.

У него шрам остался. После случая на кухне, когда она ему лицо расцарапала. Небольшой, белесый, тянувшийся тонкой змейкой от виска к щеке.

— Зачем ты делаешь это? — сжимая руки так сильно, что ногти больно впились в ладони, бросила она ему. — Что и кому пытаешься доказать? — голос ее звучал ядовито, почти уничтожая. — Давай признаем, что ты не тот хороший дядька, который может стать мне опекуном. И я не та девочка, которая может стать тебе хорошей воспитанницей. Так зачем мы будем осложнять друг другу жизнь? — она нахмурилась.

— И что ты предлагаешь? — со скрытой угрозой в голосе спросил Антон.

— Давай просто разойдемся, — предложила она, вызывающе глядя на него. — Я останусь жить здесь, сама по себе. А ты останешься жить там, сам по себе. Это будет лучшим выходом из положения. Нам не придется общаться и притворяться друг перед другом, как мы замечательно ладим.

— А нам нужно притворяться? — жестко осведомился он.

— А ты считаешь, не нужно?

Антон вдруг грубо чертыхнулся громким шепотом, и Даша изумленно застыла.

— Кто научил тебя отвечать вопросом на вопрос?! — раздраженно выругался мужчина.

— Тот, кто учил тебя хорошим манерам, очевидно, — сострила она.

Он оскалился.

— О чем ты?

— Я не поеду к тебе! — вместо ответа заявила Даша.