Читаем Кричащая лестница полностью

Локвуд взял одну из ламп и стал внимательно изучать стену, проводя пальцами по ее шершавой поверхности и направляя луч света под разными углами, чтобы рассмотреть игру теней на штукатурке.

– Да, здесь была полость, именно в этом месте, – сказал он. – Большая. Потом кто-то ее замуровал. Видишь, как отличается цвет штукатурки?

– Вижу. Думаешь, мы сможем пробиться внутрь?

– Наверняка это будет не слишком сложно, – ответил Локвуд, поднимая свой ломик. – Как там, все тихо?

Я оглянулась через плечо. За границей маленького светового пятна от лампы в комнате не было видно ни зги. Мы с Локвудом находились на ярко освещенном островке, со всех сторон окруженном океаном тьмы. Я прислушалась и ничего не услышала, однако тишина не была нейтральной, она оставалась гнетущей, буквально давила на уши.

– Пока все в порядке, – сказала я. – Но, боюсь, это ненадолго.

– Тогда приступим.

Локвуд взмахнул ломиком и всадил его короткий загнутый конец с зубчиками в штукатурку. На пол дождем посыпались крошки.

Спустя двадцать минут наша одежда была усыпана белой пылью, носки ботинок упирались в груду высыпавшихся из стены обломков. Отверстие, которое мы проделали, было достаточным по высоте и ширине, чтобы в него мог пролезть взрослый мужчина. Под слоем штукатурки обнажились темные доски, намертво прибитые к стене старыми ржавыми гвоздями.

– Любопытно, – сказал Локвуд. На лбу у него блестели капельки пота, а голос показался наигранно бодрым. – Похоже на переднюю стенку от сундука, или на дверцу шкафа, или еще на что-то в том же духе. Видимо, досками забита вся наша дыра в стене. Такие вот дела, Люси.

– М-да, – отозвалась я и добавила: – Не забывай про опилки.

Перед тем как долбить стену, Локвуд слишком далеко отступил назад и сместил опилки, разорвав линию. Сейчас нужно думать об опилках, а не о том, от чего эта доска. Об опилках, о правилах, о собственной безопасности.

Ах, цепи, цепи, насколько все было бы проще, не забудь их Локвуд! Опилки – вещь коварная. Один раз неловко переставил ногу – и готово: линия нарушена и ты в опасности. Я присела на корточки и принялась тщательно восстанавливать нарушенную Локвудом линию дуги. Услышала, как у меня над головой глубоко вдохнул Локвуд, затем раздался удар ломика, впившегося в древесину.

Восстановив линию, я подобрала несколько кусков штукатурки, которые могли вновь стронуть опилки, и выбросила их за пределы полукруга. Затем, опять присев на корточки, я плотно прижала одну руку к половицам и посидела так с минуту, а может, немного больше.

Когда я поднялась на ноги, Локвуду уже удалось слегка расщепить одну толстую доску, но пробиться насквозь он еще не смог. Я дотронулась до его локтя.

– Что? – спросил Локвуд, в очередной раз ударяя по доске вагу.

– Она возвращается, – сказала я.

Стук был слишком слабым, чтобы расслышать его за шумом, который производил Локвуд, но я уловила вибрацию половиц. Сейчас, пока я говорила, он сделался громче – три быстрых толчка, затем жуткий глухой удар упавшего тяжелого мягкого тела. Потом тишина – и вновь та же цепочка звуков. Акустическая память падения мистера Хоупа с лестницы.

Я рассказала Локвуду о том, что слышу.

– Понял, – коротко кивнул он. – Это ничего не меняет. Продолжай следить и не позволяй ей выбить тебя из колеи. Только этого она и добивается. Распознала в тебе наше слабое звено.

– Прости, – моргнула я. – Повтори, что ты сказал?

– Люси, сейчас не время. Я имел в виду наше эмоционально слабое звено.

– Что? Думаешь, так звучит лучше?

– Я имел в виду… – Локвуд тяжело вздохнул. – Ну, короче, твой Дар намного тоньше, чувствительнее моего, но именно поэтому ты больше подвержена влиянию сверхъестественных сил, а это в таких ситуациях, как нынешняя, может вызывать определенные проблемы. Все о’кей?

Я уставилась на него:

– На мгновение мне показалось, что это говоришь не ты, а Джордж.

– Перестань, Люси. Давай больше не будем отвлекаться.

Локвуд повернулся лицом к стене, я – лицом к комнате.

Ожидая Гостью, я вытащила свою рапиру. В комнате было темно и тихо. Только в ушах у меня бесконечно повторялось: бум, бум… Бах!

Затрещало дерево, и я поняла, что ломик Локвуда пробил в доске щель и теперь он изо всех сил старался ее расширить. Скрипели заржавевшие гвозди.

Одна из наших ламп начала медленно гаснуть. Ее пламя замигало, побледнело, уменьшилось, умирая. Но вторая лампа продолжала гореть. С одной лампой изменилось освещение в комнате – теперь по полу закачались наши с Локвудом искаженные тени.

По комнате пронесся неожиданный порыв ледяного ветра. Я услышала, как зашевелились, зашуршали лежащие на столе бумаги.

– Ты решила, что она хочет, чтобы мы сделали это, – тяжело дыша, сказал Локвуд. – Ты решила, что она хочет, чтобы мы нашли ее.

На площадке громко хлопнула дверь.

– Похоже, это не так, – сказала я.

Где-то в доме застучали другие двери, одна за другой, семь раз кряду. Издалека послышался звон разбившегося стекла.

– Проклятье! – сердито проворчал Локвуд. – Это все из-за тебя. Попробуй что-нибудь еще.

Неожиданно повисла мертвая тишина.